Такое с ним случалось обычно после тяжелых заседаний. Ему нужна была минута тишины…
Ему ее, кстати, давали. Раньше…
Черт!
Он допил кофе, собрался. Аккуратно сложил в портфель документы.
И услышал, как входная дверь не просто открывается.
Как ударяется о стену.
Пиздец."
"Юрий прикрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Посмотрел на наручные часы — подарок областного прокурора. Это на заседаниях они противники, а в жизни вполне неплохо общаются.
7:45. Отличное время для возвращения домой.
— Ой, бля-я-я-я…
Услышав ругательство, Юрий вскинул кверху брови.
При нем Лиза никогда не выражалась. Вздохнув еще раз, он вышел в коридор, где все еще с раскрытой дверью пыталась устоять на ногах Лиза.
Выглядела она…так себе. Но одежда целая. Хотя те тряпки, что она на себя нацепила, собираясь в клуб, одеждой назвать можно было с натяжкой. Белая рубашка, расстегнутая до пупа. Где-то мелькал черный топ. И, кажется, шорты. Пальто нараспашку, чтобы красота зря не пропадала.
— Малыш… А ты дома?
Она удивленно застыла, плохо скрывая удивление.
И, кажется, легкую досаду. Ну да, возвращение домой рано утром — такое себе событие.
— Как видишь.
— А… че не позвонил? Ой, почему не позвонил…
Юрий вскинул брови.
— Ой, звонил…
— Лиза, давай уже проходи, раздевайся и приводи себя в порядок.
— А ты?..
— А я в офис.
— В офис?..
Черт! У кого-то включился режим попугая?
Чувствуя, что у него подгорает и сейчас он сорвется, Хованский обошел Лизу и вышел за дверь.
— А поцеловать, малыш…
Он проигнорировал ее слова.
Пусть сначала проспится, потом они поговорят. Осадок от неприятной сцены долго не проходил. Юрий не то чтобы совсем негативно относился к пьяным девушкам. Сам он тоже не без греха. У кого в жизни не случалась не запланированная пьянка?
Но вид другой Лизы… Насторожил.
Весь день к коту под хвост. Хованский отвлекался, делал ошибки. Несколько раз выходил пить кофе. Даже Людочке, секретарю, досталось. Девчонка едва не расплакалась. Пришлось заглаживать вину и заказывать ей конфеты.
Черт.
Такой расклад Юрия не устраивал. От слова совсем.
Лизка бухая. Ксения с синяком. И молчит, зараза! Это он сейчас про последнюю. Улыбается шкодно и ничего не говорит. А главное, он и сам не понял, как после позднего ужина она его спровадила. Ловко так, играючи.
Точно он был на чужой территории.
Ты и был, Хованский…
Квартира — жены.
И не важно, что ты покупал. И даже не важно, что у тебя есть от нее ключи!
Тебя выставили.
Вот что важно.
