Всю.
— У меня есть доход, — немного спустя сказала она. Видимо, сформулировала мысль в голове и решила поделиться. Это чертовски правильное решение. Очень даже.
— От аренды квартиры, да, я знаю.
— Да. Плюс папа же еще счета оставил.
— Я это тоже знаю.
Хованский никогда не претендовал на деньги адмирала. Он сам хорошо зарабатывал. А этот капитал… Как чувствовал, что тот должен остаться нетронутым.
Не прогадал. Оказалось, деньги отца выступили для Ксении подушкой безопасности.
— Твои алименты…
— Отвратительное слово.
— Ладно, согласна. Тогда чем мне его заменить?
Голос Ксении сделался мягким-мягким. Прямо как у довольной кошечки. Но при этом в нем не чувствовалось ни нотки фальши, лишь приятная расслабленность женщины, которая хорошо кончила.
Он ловил эти ее ощущения. Впитывал их в себя. Потому что они ему оказались пиздец как важны.
Вот так-то, Хованский.
На лопатках ты, мужик.
— Я скажу банальную фразу, Юр. Как малолетка, чес-слово. Но так я чувствую, понимаешь?
— Ну. Говори.
А у самого в голове другое билось — что она рядом, и такая теплая, такая податливая…
И абсолютно другая.
— Я хочу определиться. Хочу много чего попробовать. И не-ет, Юр, сразу говорю, что ничего из запрещенных препаратов меня не привлекает. — Она улыбнулась, довольная тем, что опередила его с вопросом. — Я про другое.
Прямо как девчонка маленькая.
Которую выпустили из темной комнаты, где она провела долгие годы.
Еба-ать…
— Спорт, рисование, хобби. Да, девочка?
— Да. У меня с каждым днем крылья растут, понимаешь?
В подтверждение своих слов она руки раскинула, точно птица, готовая сорваться в небо.
— Ты была со мной несчастна? — снова повторил он, немного иначе интерпретируя смысл.
Ему надо было знать. Ему надо было докопаться до истины.
Она засмеялась, как смеется ребенок, услышавший забавную шутку.
— Я была несчастна сама с собой. Понимаешь?
Нихрена он ничего не понимал.
— Поехали ко мне.
— Зачем?
— Продолжим… хочу тебя, до чертиков.
Ксения не спешила отвечать. Юрий ждал. Нетерпеливо.
Остро. Ему хотелось подначить ее, поторопить. А еще подсознательное, вышедшее на первый план, возмущалось, почему это он не может получить эту женщину по первому требованию. Она же всегда ему давала! Никогда не отказывала! А сейчас приходится почти уговаривать… Хорошо, не уговаривать. Предлагать. И отказ вполне вероятен.
— К тебе не поеду. — Она вывернулась из его рук. Ладони вспыхнули, зачесались, снова интуитивно потянулись к ней, чтобы сграбастать. — Поедем ко мне.
