— Вот именно, — ответил Джерри, — нам нужна идея, как обратить зрителя к самому себе, к его стремлениям. Реалити-шоу, влекущее его вперед! К осени мы могли бы представить новую концепцию. Надо нанести решающий удар! У меня уже есть слоган: «Канал 14. Ваша мечта — в вас самих!»
Предложение было принято на ура.
— О, звучит круто! — одобрил директор по маркетингу.
— Я хочу, чтобы к осени у нас была ломовая передача. Чтобы все на ушах стояли! Чтобы мы к сентябрю запустили гениальную концепцию и вся аудитория была нашей! Даю вам ровно десять дней: в понедельник четырнадцатого июля мне нужны предложения по главной программе осени.
Джерри распустил собравшихся. Когда все стали расходиться, у него запищал телефон. Звонила его жена, Синтия. Он снял трубку.
— Джерри, — с упреком сказала Синтия, — я уже не первый час не могу тебе дозвониться.
— Прости, у меня было совещание. Ты же знаешь, у нас сейчас напряженка, готовим программы к следующему сезону. Что случилось?
— Дакота сегодня вернулась в одиннадцать утра.
И опять пьяная.
Джерри беспомощно вздохнул:
— Синтия, ну я-то что могу поделать?
— В конце концов, эта наша дочь, Джерри! Ты же слышал, что сказал доктор Лерн: ее надо увозить из Нью-Йорка.
— Увозить из Нью-Йорка! Как будто это что-то изменит.
— Джерри, не будь ты таким фаталистом! Ей всего девятнадцать. И ей нужна помощь.
— Как будто мы не пытаемся ей помочь…
— Ты себе не представляешь, каково ей сейчас, Джерри!
— Зато я прекрасно себе представляю, что моя девятнадцатилетняя дочь — наркоманка! — взорвался он, но успел понизить голос на последней фразе, чтобы никто не услышал.
— Давай не по телефону, — предложила Синтия, чтобы его успокоить. — Ты где?
— Как ты думаешь, где я могу быть?
— Вот я и спрашиваю. Сеанс у доктора Лерна в семнадцать ноль-ноль, — напомнила Синтия. — Ты что, забыл?
У Джерри глаза полезли на лоб: совсем вылетело из головы! Он пулей вылетел из кабинета и помчался к лифту.
Каким-то чудом в кабинете доктора Лерна на Мэдисон-авеню он оказался вовремя.
Полгода назад Джерри согласился ходить на еженедельные сеансы семейной терапии вместе с женой Синтией и дочерью Дакотой, девятнадцати лет.
Райсы устроились втроем на диване; доктор Лерн, как всегда, восседал напротив, в кресле.
— Ну, — поинтересовался доктор, — что случилось за время после нашего последнего сеанса?
— Вы хотите сказать, за две недели, — фыркнула Дакота, — папочка ведь на прошлой неделе забыл явиться?..
