Когда мотор отключился и лопасти замерли, боковая дверца открылась, и оттуда появилась Синтия, а за ней их адвокат Бенджамин Графф. Они направились к сетке, отделявшей площадку от парковки, и Синтия, рыдая, бросилась в объятия мужа.
Обнимая жену, Джерри дружески пожал руку адвокату.
— Бенджамин, Дакоте грозит тюрьма? — спросил он.
— Сколько наркотика у нее нашли?
— Не знаю.
— Сейчас же едем в полицию, — сказал адвокат, — надо подготовиться к суду. В принципе я бы не стал волноваться, но у нее уже была судимость по делу Тары Скалини.
Если судья начнет вникать, он до нее докопается и может принять во внимание. Тогда Дакоте не позавидуешь.
Джерри трясло. Ноги не держали, и он попросил Бенджамина сесть за руль. Через четверть часа они входили в полицию Орфеа. Их провели в комнату для допросов, куда вскоре доставили Дакоту в наручниках. Увидев родителей, она разрыдалась. Полицейский снял с нее наручники, и она бросилась в объятия матери. «Девочка моя!» — Синтия изо всех сил прижала дочь к себе.
Когда полицейские вышли, они расселись вокруг пластикового стола. Бенджамин Графф достал из портфеля папку и блокнот и немедленно приступил к работе:
— Дакота, мне надо совершенно точно знать, что ты сказала полицейским. А главное, упоминала ли ты про Тару.
* * *В Большом театре продолжалось прослушивание. На сцене рядом с Кирком Харви сидел Браун, пытаясь хоть как-то ускорить кастинг. Но Кирк, отвергая кандидатов одного за другим, твердил:
— Они бездари.
У меня тут спектакль века, а я вижу каких-то богом обиженных придурков.
— Ну постарайся, Кирк! — умолял мэр.
Харви вызвал на сцену следующую пару. Вопреки его указаниям, перед ним предстали двое мужчин: Рон Гулливер и Мита Островски.
— А вы какого черта приперлись?
— Я на прослушивание пришел! — взвыл Островски.
— Я тоже! — гаркнул Гулливер.
— По-моему, я ясно сказал: один мужчина, одна женщина. Катитесь отсюда оба.
— Я первый пришел! — возразил Островски.
— А я сегодня на службе, мне некогда ждать, имею право пройти без очереди.
— Рон? — удивился Браун. — Но вы же не можете играть в спектакле!
— Это почему? — заартачился Гулливер. — Возьму отгул. Такой шанс бывает раз в жизни, я имею право попробовать. В конце концов, играл же в 1994 году шеф Харви.
— Ладно, дам вам шанс, — отрезал Кирк. — Но один из вас будет женщиной.
Он потребовал принести парик, поиски которого задержали процесс на добрых двадцать минут.
