— Детки оказались из самых бедных кварталов, у родителей, по счастью, не было денег на судебное разбирательство. Некоторые из этих ребятишек и врачей-то в глаза не видели.
— «Грасситос» просит, чтобы мускулистые герои тоже ели чипсы. Надо, чтобы у зрителя возникла связь между мускулами и чипсами. Еще они бы хотели, чтобы коуч или спортивное семейство были латиносами. Для них это очень важный рынок, они хотят его расширять. У них уже и слоган готов: Латинос любит «Грасситос».
— Отлично, мне нравится, — сказал Джерри, — но надо сперва выяснить, сколько они хотят вложить и имеет ли нам смысл с ними связываться.
— А мускулистые латиносы тоже годятся? — спросил директор по маркетингу.
— Да-да, конечно, — подтвердил Джерри.
— Нам нужны латиносы! — гаркнул креативный директор. — Кто-нибудь записывает?
Уткнувшись в экран в своем номере люкс в «Палас дю Лак», Джерри не заметил, что Дакота вышла из комнаты и стоит у него за спиной. Она поглядела на него, убедилась, что он целиком поглощен своим совещанием, и пошла прочь из номера.
Побродила по коридору, не зная, куда себя деть. За дверью 310-го номера Островски готовился к прослушиванию, читал монологи из классических пьес. Из номера 312, где жили Бергдорф и Элис, доносились звуки бурного соития, и она хмыкнула. В конце концов она решила уехать из отеля. Потребовала у парковщика отцовский «порше» и отправилась в Орфеа. Свернула на Оушен-роуд, двинулась вдоль вереницы домов в сторону пляжа. Сердце у нее колотилось. Вскоре показался их бывший летний дом, где они когда-то были так счастливы вместе.
Она остановилась у крыльца и долго смотрела на кованую надпись: райский сад.
Слезы не заставили себя ждать. Она разрыдалась, уткнувшись головой в руль.
* * *"
"— Джесси! — улыбнулся Майкл Берд, когда я появился в дверях его кабинета. — Чему обязан удовольствием вас видеть?
Пока Анна с Дереком у нее кабинете копались в газетах университета Нотр-Дам, я отправился в редакцию «Орфеа кроникл», раздобыть статьи тех лет об убийстве.
— Мне нужен архив газеты, — сказал я Майклу.
— Могу я попросить вас помочь, не оповещая об этом читателей завтрашнего выпуска?
— Разумеется, Джесси, — обещал он. — До сих пор не могу себе простить, что злоупотребил вашим доверием. Это непрофессионально. Знаете, у меня все время прокручивается в голове одна и та же пленка: мог ли я защитить Стефани?
В его глазах стояла печаль. Он неотрывно смотрел на письменный стол Стефани, прямо напротив. На столе все осталось, как было при ней.
