Не определюсь — от тебя или от мяса?
— От мяса. И да — это все твое. И сверху, и снизу, и внутри, и снаружи. Доволен?
— О. Женщина, чертовски правильный ответ. Из чего следует, что раз это все мое, то я могу делать с этим богатством все, что захочу.
В подтверждение слов его пальцы отодвигают резинку трусиков в сторону и скользят к сладкой расщелине.
Ася, сдаваясь, закрывает глаза. Вот так с ним всегда. С этим бирюком, который, раскрывшись, превратился в ненасытного любовника. И заботливого возлюбленного.
Что касается первого пункта, то она уже начинает привыкать.
Когда он, как сейчас, заходит на кухню, забросив столярку, и двигается прямо на неё. А она старательно делает вид, что безумно занята. Безумно. И ей ни на секунду, ни на минутку нельзя оторваться от плиты. Вот никак. Вообще. После чего этот бугай начинает приставать к ней самым бессовестным образом. И его совершенно не интересует, что на её руки в муке, что на плите жарится мясо, что из кастрюли ""убегает"" бульон.
Его интересует только она.
И от понимания этого у Аси ""сносит крышу"". По-другому не скажешь. Ее тело начинает мгновенно плавиться от его откровенных ласк, желая полностью раствориться в нем и его прикосновениях. А разум тихонько отступает, давая волю эмоциям и чувствам.
Как сейчас.
Закрыв глаза, на лету хватая полотенце и вытирая руки, она откидывается на грудь мужчины. Ой, пусть делает, что ему нравится. Пусть делает, что нравится им обоим.
В тот далекий осенний день, когда они ехали из Пензы в Москву, после её сумбурного признания, Матвей сказал:
— Поехали ко мне.
Так просто. И так категорично.
Ася всей душой рассчитывала услышать нечто подобное. Но, если честно, не надеялась. Замерла, боясь пошевелится.
— Да. Ко мне. Перевезем вещи. Будешь мне пироги стряпать, а я строгать свои поделки. Родишь ребенка — будет… — кадык нервно дернулся, выдавая столь тщательно скрываемые эмоции, — здорово. Нет… Родишь через годков пять-семь. Когда привыкнешь ко мне.
Вот так он выразил свои чувства. Немного замысловато, зато искренне.
И Ася поняла — если откажется, он уйдет. Растворится сначала в неоновых огнях столицы, а потом в спокойной тишине леса. И уже больше никогда ни при каких обстоятельствах не пустит её к себе на порог.
Это было его признание.
Она не могла отказать.
Да и зачем?"
"Любовь захлестнула её с головой, и упускать возможность прожить жизнь с любимым человеком было бы неразумно.
Да, её способности никуда не денутся, и порой она будет видеть прошлое Матвея.
