А её тело…
Хотя в теле ли была причина?
Нет. Тысячу раз нет.
Всё дело в ней самой.
Он указательным пальцем поманил её к себе, жестом подтверждая слова.
Ася растерянно моргнула, до последнего сомневаясь в происходящем. Ионов не выговаривает ей. Не кричит. Не уходит.
Он остался и хочет, чтобы она…
Она встала и сделала шаг к нему навстречу.
Чтобы сразу же почувствовать, как сильные руки властно притягивают её к себе, усаживают на колени верхом и обнимают, давая понять, что не отпустят. Вот не отпустят и всё тут.
Да она и не хотела этого.
— Матвей…
— Ты сегодня замолчишь или как?
— Замолчу. Уже.
— Так-то гораздо лучше. Хотя нет — вот так.
Его губы сначала прикоснулись к щекам. К тем мокрым дорожкам, по которым бежали предательские слезы. Он осторожно слизнул их, прикасаясь столь трепетно, столь нежно, что в пору было снова разреветься. Правда, теперь уже от счастья, а не от тоски.
Она первой поймала его губы, тихонько постанывая. Не в силах сдержать лавину страстей, что вырвалась наружу, накрывая её с головой.
Внутри неё словно открыли заслонку, и она больше не стеснялась, не боялась показать своих чувств.
Как и Матвей. Он сжимал хрупкое тело, распластывая на нем свои пальцы, показывая, как оно ему необходимо. Что оно его. ЕГО. Как и сама девочка. Его девочка.
Скрипнула дверь купе, проводница зашла проверить посадочные билеты.
— Билеты, пожалуйста, — сказала она, прокашливаясь. Видеть целующуюся парочку в купе ей было не впервой. Ой, да сколько всего она перевидала за долгие четырнадцать лет работы.
Но эти даже и не подумали отрываться друг от друга. Девушка дернулась, было, желая отстраниться, но молодой человек не позволил. Властно положил пятерню ей на затылок, углубляя поцелуй. Второй рукой выудил из заднего кармана брюк билеты и протянул проводнице.
Та, усмехнувшись, проверила их и вернула, положив на сиденье.
Влюбленные, что с них возьмешь.
***
Два месяца спустя.
— Мое! Вот эта попка моя. И эти грудки мои… и это тоже мое…
— Матвей!
— Что? — и голос такой искренне-невинный.
— Отстань.
— Как это отстань? Это же мое? — тычется носом в шею, слегка дуя. — И это мое? — руки — наглые такие, бессовестные — сжимают чувствительные полушария грудей.
— Матвей!
— У-у-у-у!
— Уйди.
Она уже не знает, злиться ей или хохотать, позволяя ему продолжать дурачиться дальше.
— Как это я уйду? Без ответа на мои вопросы.
Одна рука властно скользит на бедро, поднимая подол платья.
— Я готовлю.
— М-м-м-м…. Пахнет вкусно.
