Черт побери, что случилось за столь короткий отрезок времени?
— Ася? — его вопрос прозвучал более требовательно.
Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что физически с ней ничего не произошло. А вот та растерянность и тоска, что появилась в глазах, напрягала.
— Прости меня, пожалуйста… — выдавила из себя Ася, уже не в силах сдержать слезы. Всхлипнула, прикусив нижнюю губу.
— Женщина, ты сейчас о чем? — немного грубовато бросил Матвей, продолжая удерживать девушку и с замиранием сердца следить, как прозрачные слезинки катятся по бледным щекам.
— Прости… — снова выдохнула она.
Она просила прощение за своё невольное вторжение в его жизнь. За ту дрянь, которая ради карьеры погубила три жизни — две позволила убить, а третья сама едва не сломалась от горя. За всех интуитов.
Матвей прищурил глаза и более жестко спросил:
— Ты что-то ещё видела?
Короткий кивок.
— Что?
Трещина между ними быстро увеличивалась, грозясь превратиться в бесконечную пропасть, и Ася не смела его осуждать.
— Я вешала куртку… Твою… И на меня накатило… я не специально… прости… честно не специально… я увидела тебя после похорон жены и ребенка… твой разговор про девушку-интуита, что предала…
На лице Матвея не дернулся ни один мускул, лишь вены на висках вздулись, да пульс усилился.
Он смотрел на стоящую перед ним девушку, и в его взгляде невозможно было что-либо разглядеть. Никаких эмоций. Ни осуждения, ни гнева. С одной стороны, хорошо. С другой… Теплоты, к которой уже начала привыкать Ася, в них тоже не было.
Наконец, Матвей чуть скривил губы и глухо спросил:
— И что?
Ася опешила.
— Как что? Я… Я вмешалась в твою жизнь… И я… я тоже интуит. Как и та…
— Женщина, я и без тебя знаю, кто ты, — Матвей усмехнулся и разжал руки.
Асе моментально стало холодно. Одиночество стихийным потоком обрушилось на ней, затянуло в водоворот, погружая всё глубже и глубже в пучину отчаяния.
Она шумно сглотнула и криво улыбнулась.
— Я…
Она отступила, натолкнулась на полку и шлепнулась на мягкое сиденье.
Брови Матвея скользнули вверх. Качнув головой, он сел напротив нее и негромко сказал:
— Иди ко мне.
Ася от удивления приоткрыла рот.
— Что…"
"— Иди ко мне, женщина, — сдерживая зарождающийся внутри смех, повторил Матвей. Было забавно наблюдать за эмоциями Аси. Не девушка, а раскрытая книга. И ему чертовски нравилось её читать. Какое читать, ему нравилось в ней всё.
Её улыбка. Её искренность. Её смех. Её доброта. Её задиристость тоже нравилась.
