— Его правый нижний клык.
Крост понял, что клясться и светиться я не намерена, недовольно хмыкнул и повел нас за собой.
Дом, в который нашу компанию отрядили на постой, и вправду оказался чистым, просторным, светлым. А хозяйка Бажена — женщиной простой, незлобивой, но уж дюже любопытной. Но ее последний маленький недостаток перекрывал целую тьму достоинств.
Она трещала без умолку, перемежая вопросы с рассказами о жизни балки и щедро разбавляя последние сплетнями и пересудами. Меня как адепта второй древнейшей профессии на земле это лишь немного раздражало, не сильнее клаксонов в час пик.
А вот Йон старательно стачивал зубы, сжимая челюсти. Если бы он открыл пасть, чую, сорвался бы на звериный рык. Но хозяйка избы — к слову, молодая вдовица — об этом не подозревала и знай стреляла плутоватым взглядом в «ведьмака».
Шкура, поначалу решивший, что кукиш местным, а не «усекновенная» голова упыря, от такой трескотни уже сам готов был бежать в лес и голыми руками откручивать предмет сговора со старостой, лишь бы не слышать стрекота Бажены.
"
"Лучше всего было Броку, старательно изображавшему постоянного клиента реаниматолога. Дракон, добротно спеленатый повязками, пропитанными вонючей мазью, спал крепким сном. Время от времени я смачивала тряпицу и цедила влагу в его приоткрытый рот. Брок стонал, облизывал губы, но так и не просыпался.
Под вечер Йон разве что на стену не лез.
Мне хотелось хохотать в голос, поскольку у Бажены на лбу крупными буквами было написано: отдастся в хорошие руки, барышня молодая, почти юная, почти симпатичная; чувство юмора и страсть к скандалам в наличии.
К тому же, судя по объемам хозяйки (а была она круглая, как кадушка, и пышная, словно сдоба), этой особе вполне по плечу завалить сумоиста, перепить верблюда, перекричать Джигурду, а в ее способности переговорить Тину Канделаки убедилась даже я.
Оборотень же, красивый лицом и не обделенный сильным телом, молчаливый, помимо прочего еще и ведьмак, приглянулся молодой вдовушке… Бажена, судя по всему, нацелилась второй раз примерить наряд невесты.
Йон сии намерения печенкой чуял, и, похоже, они ему крайне не нравились.
Посему, когда начало вечереть и пришел староста, взявший в качестве моральной поддержки семерых здоровенных мужиков с дрынами, оборотень обрадовался им как родным.
Крост, едва переступив порог, завел речь, что пора бы идти на промысел — убивать упыря.
