– А сейчас я думаю, что хорошо, что вас оставили в Тобольске, иначе бы расстреляли вместе с нами. – Маша поцеловала офицера в лоб.
Кобылинский сделал шаг назад и, обведя всех полными слез глазами, срывающимся голосом произнес:
– Господа! Вне всякого сомнения, перед нами – ее императорское высочество великая княжна Мария Николаевна!
Х
Дверь наконец-то закрыли. Все находившиеся в комнате для совещаний по очереди подошли к руке великой княжны. Все произнесли необходимые в данном случае слова.
Николай отметил, как за несколько мгновений постарели лица присутствующих. Все, за исключением, может быть, Иванова-Ринова и отчасти Болдырева, были монархистами. У них еще теплилась надежда на то, что царская семья уцелела – тел ведь так и не нашли. Надежда эта была убита свидетелем, которому не верить было невозможно, – дочерью царя.
Цель, ради которой они собрались здесь, была забыта. Лишних попросили удалиться, разрешив остаться только полковнику Кобылинскому.
Плачущего поручика Попова увели. Он вырывался, грозил кому-то единственной рукой, а в приемной голосом полным жуткой тоски, простонал:
– Господи! А девочек-то за что?"
"Потрясенная не меньше других встречей со знакомыми людьми, великая княжна села обратно на стул. Николай, боявшийся, что она не выдержит, перевел дух: Маша, во всяком случае внешне, выглядела абсолютно спокойной. Каждому из подходивших к ней генералов и офицеров она нашла что сказать.
«Да, – подумал Николай, – этому ее учить не надо. Этикет она знает с детства».
Сейчас все снова смотрели на нее, отмечая и ее спокойствие, и красоту, и грустную полуулыбку, и горестную складочку на лбу, и седину в волосах. У мужчин, большинство из которых годилось великой княжне в отцы, сердца сжимались от жалости к этой девятнадцатилетней августейшей сироте.
«Девочка совсем. – Рука Болдырева непроизвольно сжалась в кулак.
– Сволочи! А держится как! Царская дочь, ничего не скажешь».
«Как сильно она изменилась, – думал, глядя на великую княжну, полковник Кобылинский. – Была веселая стеснительная девочка, очень скромная, как и ее сестры, очень спокойная».
Сейчас перед ними сидела царица, ну или почти царица: красивая гордая шея, прямая спина, взгляд – неожиданно прямой и взрослый взгляд больших синих глаз, заставлявший каждого внутренне подбираться.
