Каким образом она здесь оказалась и знает ли она ответ на главный вопрос, он не ведал. Но он уже твердо понимал, что с этой минуты все изменится. Появление великой княжны в Омске могло в корне изменить всю политическую ситуацию. Впрочем, это во многом зависело от самой княжны.
Болдырев вздохнул и достал папиросу.
– Господа, право же, – воскликнула Маша, – здесь уже топор можно вешать! У меня волосы неделю табаком пахнуть будут.
Последний аргумент оказал решающее воздействие. Курившие погасили папиросы, а Тимирев приоткрыл окно.
– Господа, – проговорил полковник Сахаров, – я, кажется, знаю выход из нашей щекотливой ситуации.
– И? – Иванов-Ринов вопросительно посмотрел на него.
– В канцелярии штаба работает офицер, который много рассказывал о своем лечении в одном из царскосельских лазаретов два или три года назад. О том, как за ранеными ухаживали государыня и великие княжны.
– А, это полковник Жеймо! – воскликнул Иванов-Ринов.
– Владимир Клементьевич? – спросила Маша.
«Опять немая сцена, – подумал Николай, – ну откуда самозванка может знать имя и отчество офицера, о присутствии которого в штабе она не знала».
"
"Сахаров покашлял и добавил:
– Кроме того, в номерах «Европа» проживает полковник Кобылинский с супругой, недавно приехавший из Тобольска.
– Евгений Степанович тоже здесь! – ахнула Маша. – И Клавдия Михайловна!
Колчак побледнел, Тимирев дрожащими руками начал застегивать верхние пуговицы своего морского кителя. В комнате стало очень тихо. Напряжение как будто повисло в воздухе.
Вызванный адъютант бросился искать полковника Жеймо. В «Европу» послали еще одного офицера.
Суета в комнате для совещаний не осталась незамеченной в здании штаба. За закрытыми дверями комнаты уже собиралась толпа.
Дверь распахнулась. Вошел круглолицый полноватый пожилой полковник. Черные усы его, вероятно подкрашенные, контрастировали с седой головой. Он вытянулся и, глядя на Болдырева, доложил:
– Полковник Жеймо по вашему… Ох! – Он схватился за сердце и, забыв о субординации, обратился уже к сидевшей на стуле девушке: – Ваше… Ваше… Не может быть! Ваше императорское высочество?
– Здравствуйте, дорогой Владимир Клементьевич! Очень рада вас видеть живым и здоровым!
– Вашими заботами, ваше императорское высочество! Но как вы здесь? А остальные? Великие княжны? Государь, государыня?
Маша продолжала улыбаться кончиками рта, той своей чарующей улыбкой, но в голосе ее было столько боли, что она ощущалась присутствовавшими физически.
