– Сидеть вам здеся надо. Может, утихнет все. Тебе-то, царевна-красавица, ниче не сделат, а Кольша у меня один.
– У меня тоже, – прошептала Маша, подняв на нее глаза.
VI
Пелагея Кузьминична сняла с Маши мерки, пояснив, что Катюхины вещи ей не подойдут, и шмутки (так она сказала) надо будет поискать по деревне или пошить новые. Катюхе она велела остаться, проворчав при этом, что без нее энти совсем с ума сойдут со своей любовью.
Потянулись сентябрьские дни, поначалу довольно теплые, что позволяло влюбленным проводить время на берегу Шитовского Истока.
Предаваться любовным утехам, как это как-то назвал Николай, вызвав приступ ужаса и осуждения таким определением у Маши, в избушке было уже нельзя из-за присутствия Катюхи. Сестра, кстати, как-то утром ошарашила его вопросом:
– Кольша, а Маша, часом, не в тяжести?
Николай растерялся. Это обстоятельство он как-то упустил из виду. Беременность Маши была бы сейчас совсем некстати. Больше того, она разрушала всё, все его замыслы.
Увидев, как побледнел брат, Катюха хихикнула:
– Что, братик, спужалси? Как кувыркаться каждый день, так то да, а как покумекать, че с того с девкой станется, то вам, мужикам, недосуг? Ты ж первый у нее, Кольша! – Сестра легонько постучала брата по лбу согнутым пальцем. – Она ж как пьяная от любви-то, глаза шальные, ниче не сображат.
– Так есть че? – спросил Николай.
– Нет, – буркнула Катюха, – она вона с утра клюкву пошла давить.
Николай, не понимая, уставился на сестру, а потом сообразил, что у Маши начались месячные.
Озадаченный, он решил сразу поговорить на эту тему с Машей, но не учел женской физиологии. Маша внезапно разозлилась, и они поссорились – едва ли не первый раз за все время.
Надменно поджав губы, Маша поинтересовалась:
– Ты вообще не хочешь иметь детей или не хочешь их от меня?
Николай опешил – вскинув голову, буравя его своими синими глазами, в простом крестьянском сарафане и лаптях перед ним стояла великая княжна! Его попытка объяснить ей, что дело не в этом, не имела успеха и только вызвала новый поток обвинений бог знает в чем.
Впрочем, когда Маша спустя пару часов из-за какого-то пустяка поссорилась и с Катюхой, он успокоился, поняв, что внезапная сварливость – это следствие ее состояния. Плюнув, он взял винтовку и ушел в тайгу.
К этой теме вернулись спустя несколько дней, когда к Маше вернулся ее прежний характер.
