Ее спокойная и скромная манера держаться, осанка, красота и молодость заставляли окружающих любоваться ею. Возбуждение же толпы постепенно переходило в неистовство. Какой-то гимназист, взобравшись на фонарный столб и сорвав с головы фуражку, в исступленном восторге крикнул:
– Да здравствует царица Сибири!
Понимая, что если толпа надавит, то тонкая цепочка казаков не выдержит, Николай шагнул к великой княжне и негромко произнес:
– Мария Николаевна, нам пора!
Маша хотела было что-то возразить, но, встретив жесткий взгляд Николая, кивнула головой и послушно пошла вслед за ним к автомобилю.
С площади пришлось выбираться, окружив машину плотным кольцом верховых казаков.
Александра Александровна Теглева в храм пробилась с трудом. Как-то прошмыгнула мышкой, втерлась вдоль стенки и, найдя какую-то приступку, залезла на нее. С этого места ей было хорошо видно, как великая княжна исповедовалась, как молилась, а когда Маша встала на колени, Александра Александровна заплакала. Потом, на улице, она с гордостью смотрела, как Маша, ее Машенька, здоровается с генералами и чиновниками.
Как подает им руку для поцелуя, как всегда низко, заставляя мужчин практически кланяться ей.
– Так им и надо, – шептала Александра Александровна, – все предатели, пусть кланяются теперь моей девочке.
Еще вчера находившаяся на грани помешательства женщина сейчас откровенно любовалась Машей. Та любовь, которую она прежде делила на четырех сестер, теперь сосредоточилась на одной, стала смыслом ее жизни.
Вот Николай что-то сказал Маше, и та пошла за ним к автомобилю.
Толпа начала медленно расходиться.
«Он интересный человек, – подумала Александра Александровна, – что необычно для простого рабочего. И Маша его слушается. Надо будет сойтись с ним поближе».
Когда она вернулась в гостиничный номер, Маша ела.
– Проголодалась, бедная, – сказала Александра Александровна и тут же ахнула: – Машенька, тебе же попоститься надо бы!
– Не надо, – жуя, ответила Маша, – я от всех видов постов освобождена.
– Как это? – удивилась Теглева.
– От поста освобождаются дети, больные, беременные женщины и солдаты во время боевых действий.
– Маша, – Теглева всплеснула руками, – не пугай меня!
Великая княжна засмеялась.
– Это совсем не то, что вы подумали! Я веду боевые действия! Николай так сказал, и он прав.
«Опять Николай», – отметила Теглева.
В дверь номера проскользнула раскрасневшаяся Катюха с корзинкой в руках. В собор она не ходила, зато уже успела обойти весь базар.
