– А кто понимает? У меня мысли кое-какие есть, да и интерес свой имеется. Я спас Марию Николаевну, стало быть, и вдругорядь от смерти ее защищать обязан.
На возмущенные вопросы о том, о какой смерти он говорит, о том, кто вообще может угрожать великой княжне, Николай ответил, что желающих ее смерти достаточно. Для большевиков она ненужный, но очень важный свидетель. Да и здесь, в Омске, могут найтись недоброжелатели. Не всем по душе внезапное «воскрешение» великой княжны.
После недолгого размышления присутствовавшие были вынуждены с ним согласиться.
Николай тут же подбросил идею о формировании группы охраны из нескольких беззаветно преданных императорской семье офицеров. В том, что такие найдутся, он не сомневался. Не сомневались и остальные, так что вопрос был решен. Формирование группы поручили полковнику Кобылинскому.
Николай, обнаглев окончательно, заявил, что нуждается в дополнительном вооружении.
– Что тебе нужно? – удивился Болдырев. – Винтовка?
– Нет, винтовка ни к чему, – ответил Николай, – а вот два браунинга не помешали бы.
Его заявление вызвало живой интерес.
– Два-то зачем? – поинтересовался Дитерихс.
– Я стреляю с двух рук, – ответил Николай.
– А чем плох наган? Безотказная ведь штука.
– Перезаряжать долго, а в пистолете выкинул пустой магазин и вставил новый. А если патрон в стволе оставлять, то получается уже не семь патронов, а восемь. И калибр помощнее."
"– Как же ты их носить будешь, – продолжал сомневаться Дитерихс, – как американские ковбои?
– Не совсем так, но похоже.
Я сбрую придумал, надо будет заказать. И кстати, – добавил Николай, – об охране и о том, кто что умеет.
С этими словами он выложил на стол свой наган.
– Нас даже не обыскали. Вы, Василий Георгиевич, сказали «пойдем», ну и все пошли. А если б мы что-то недоброе замышляли? У поручика хоть наган на виду, а у меня?
– Да, – крякнул Болдырев, – уел ты нас, кавалер! Ладно, будут тебе браунинги, я распоряжусь. Ну что, возвращаешься в строй?
– Не стоит, Василий Георгиевич, – неожиданно возразила Маша.
– Почему? При нынешних обстоятельствах ему и чин подпрапорщика можно присвоить.
– И ему сможет приказывать любой старший по званию. Даже тогда, когда это будет идти вразрез с его обязанностями. Вы ведь не повесите ему на грудь табличку «Телохранитель великой княжны». А в нынешнем его гражданском статусе приказывать ему могу только я.
– Телохранитель, – хмыкнул Болдырев. – Слово-то какое! А впрочем, вы правы, Мария Николаевна, будь по-вашему.
