Не то что Дэниел, который живет в пентхаусе с особым доступом.
Консьержка, добрая пожилая женщина, улыбается мне. Мы стали знакомы за то время, что я бегала как безголовая курица, а она помогла мне нажимать на кнопку лифта.
Она делает это снова, и я благодарю ее, прежде чем набрать код квартиры Дэниела.
Лифт открывается прямо в его жилую зону. Интерьер его квартиры черно-синий и безликий, как похоронные услуги.
Да, место роскошное и кричит о деньгах и статусе, но такое холодное и ледяное, как и хозяин.
И судя по его перегруженному графику и ночным развлечениям, он все равно почти не проводит здесь времени.
Он как будто специально держит себя в напряжении. Зачем, я не знаю.
До меня доносятся звуки хихиканья, и я делаю паузу, думая, что что-то пропустила. К нему приходят дети?
Кто в здравом уме оставит своего ребенка с этим невыносимым придурком?
Я делаю шаг в гостиную и замираю, когда понимаю, что хихикает не ребенок.
Это женщина.
Две, вообще-то.
Каждая из них висит на руке Дэниела, как проститутка в рождественской пародии.
Зеленоглазый монстр поднимает голову, наполняясь яростью, которую я никогда раньше не испытывала.
Так вот зачем он позвонил мне посреди вечера?
Это то, ради чего я оставила Джея с грустью и разбитым сердцем?
Знаете что? Это все.
С меня хватит.
Глава 11
Дэниел
Николь смотрит на меня так, словно хочет убить, а потом бросить бешеным собакам.
Я разделяю эти чувства.
А может, мои идут дальше. Может, к моим чувствам примешивается безумное чувство ненависти, которое я обычно не позволяю себе испытывать.
Ненависть, которая по своей природе такая детская, но в то же время смертельно опасная.
Причина, по которой я решил стать адвокатом, не в извращенном чувстве справедливости или даже выгоды.
А потому, что я мстителен. В меру. У меня достаточно черных эмоций, чтобы утонуть в Мертвом море.
И потому что я мстителен, я стал холоднее к Николь. Я превратил ее повседневную жизнь в ад и сделал так, чтобы она никогда не возвращалась домой в разумное время.
За исключением сегодняшнего дня.
У меня возникла мысль, которая в основном звучала так: «Какого черта ты делаешь, Дэниел?» и я решил отпустить ее домой.
Пока я не выпил стакан виски или два, то есть, и не начал представлять ее с ее «семьей». Той самой семьей, с которой она разговаривала по телефону на днях и называла «милый».
Не знаю почему, но я стал в равной степени раздраженным и убийственным.
Поэтому я волшебным образом придумал контракт и приказал ей приехать.
