Я бы хотела, чтобы он тоже увидел что-то во мне — хоть что-то.
Но если единственное, что он видит сейчас, это мое тело, то пусть будет так.
Однажды это будет больше.
… Так ведь?
Дэниел переворачивает меня на бок, а затем ложится напротив меня. Его член упирается мне в лицо, а его горячее дыхание в сантиметрах от моей киски."
"— Это поза шестьдесят девять, Мисс Скромница. Я буду пожирать твою маленькую киску, пока не заставлю тебя кричать, а ты откроешь эти губки и будешь сосать мой член, как ты делаешь это с леденцами, когда никто не смотрит.
Мои глаза расширяются.
Как, черт возьми, он это видел, если я делаю это только втайне?
Я не успеваю подумать об этом, как он двигает своими бедра так, что его пенис оказывается у моих губ. Член, укоряю я себя. Это называется член, Николь.
Я медленно размыкаю губы, и он входит в меня на всю длину. Мой рот заполняется им, а я все еще не могу полностью все понять.
— Теперь соси и делай это хорошо.
Я слышу вызов в его голосе громко и четко, и поднимаюсь навстречу ему, как мотылек, который хорошо знает, что сгорит дотла.
Мой язык создает трение, и я вознаграждаюсь рычанием. Торопясь ускорится, я царапаю его зубами.
Звук, который вырывается из него, почти звериный.
— Не используй зубы, Николь. Расслабь челюсть и делай это быстро.
Его приказ похож на афродизиак. Мои движения становятся менее неловкими и более решительными, я сосу его со всей силой.
— Вот так, Персик. Хорошая девочка.
Я удивлена, что мое сердце не выплескивается на матрас прямо здесь и сейчас.
Черт.
Почему эти два жалких слова в сочетании с этим прозвищем вызвали ощущение, будто он впивается в мою сердцевину, а не в рот?
Я все еще размышляю над странным ощущением, которое вызвали его слова, когда он с открытым ртом целует мою киску.
Это так сильно и интенсивно, что я физически дергаюсь.
Но не отпускаю его. Мои губы все еще обхватывают его член, когда он покачивает бедрами, входя и выходя в размеренном ритме.
Его зубы проникают в мои намокшие складки, а затем он прикусывает их, заставляя меня задыхаться от его члена.
Боже…
Почему мои зубы не годятся для него, а его зубы заставляют меня чувствовать себя так, будто я вот-вот взорвусь на миллион кусочков?
Его горячие губы обхватывают ушибленную, чувствительную плоть, а затем он начинает сосать.
Лижет, дразнит, целует.
Цепочка событий повторяется снова. Боль, затем всепоглощающее удовольствие.
И как раз когда я начинаю привыкать к ритму, он проникает своим языком в меня.
