Первые две пуговицы расстегнуты, поэтому, когда она наклоняется, чтобы положить передо мной то, что держит в руках, я вижу в первом ряду линию между ее кремовыми бледными сиськами.
Я скрежещу зубами от чистого проклятого гнева, глядя на то, как мой член напрягается в брюках.
Влечение к Николь или даже восприятие ее как девушки должно быть последним пунктом в моей повестке дня.
— Вот ваше кафе и проекты контрактов, которые вы просили. Я также отправила вам по электронной почте цифровую версию на случай, если она вам понадобится.
— Ты что, блядь, шлюха?
Она отшатывается назад, ее глаза расширяются.
— Что с вами не так с утра?
— Это я должен спросить. Соблазнение — это твоя следующая схема?
— Ч-что?
Я наклоняю голову к ее груди, и она медленно смотрит вниз, затем застёгивает пальцами расстегнутые пуговицы. Красный цвет покрывает ее щеки, и, если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что она краснеет.
Но Николь, мать ее, Адлер не умеет ни краснеть, ни испытывать большинство нормальных человеческих чувств.
— Это было не специально. — она отпускает рубашку, как только застегивает ее, затем пристально смотрит на меня. — И вы последний мужчина, которого я бы пыталась соблазнить.
— Потому, что ты меня не соблазнишь.
— Отлично. Наконец-то мы хоть в чем-то согласны. — она смотрит на меня одним из своих надменных взглядов. — А теперь, если вы меня извините, я пойду.
Затем она разворачивается и уходит.
У меня возникает искушение позвать ее, просто чтобы досадить ей так же сильно, как она превращает мою жизнь в ад.
Но, может, оно того не стоит?
Может, мне стоит выгнать ее и продолжать жить так, как я жил до того, как она появилась в Нью-Йорке.
Затем я вспоминаю все те чертовы вещи, которые она сделала, и то, как перевернула мою жизнь с ног на голову, и мгновенно отметаю эти мысли.
Сделав глоток кофе, я перелистываю документ. Красным маркером в руке я подчеркиваю слова и предложения, которые хочу заменить, и обвожу кружком те, которые нужно убрать.
Как только я закончу, я отнесу папку ей.
Я могу позвать ее, но мне нравится заставать ее врасплох. Она слегка подпрыгивает на месте, ее губы приоткрываются, а зеленые глаза расширяются.
Это вид, который я активно пытаюсь воссоздать при каждом удобном случае.
Но прежде, чем я открываю дверь, я вижу, что она прислонилась к столу, лицом к стене и прижимает телефон к уху.
Хотя видна только спина, ее плечи напряжены, а позвоночник выпрямлен.
Вместо того чтобы войти силой, я медленно открываю дверь.
