— Какого черта тебе нужно от Дэниела, если ты всегда считала его хуже грязи под своими Лабутенами? Услышала о его успехе и занялась золотоискательством в качестве подработки?
— Я никогда не просила ни цента из его денег. Я его помощница, а не золотоискательница.
— Она твоя помощница? — она направляет свой вопрос на Дэниела, затем смотрит на меня. — Ты ассистентка. Вау. Как низко ты пала.
— Если хочешь заставить меня почувствовать себя маленькой, это не сработает. Я уже приспособилась к новой жизни, и ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не повлияет на меня.
— Это хорошо и все такое, но почему Дэниел? Ты ненавидела его. Ты бросила ему в выпивку наркотики и изнасиловала его!
Я чувствую, как Дэниел напрягается рядом со мной, а мои пальцы становятся липкими. Я смотрю на него, ошарашенная.
Он сказал ей, что я изнасиловала его?
Я… изнасиловала его?
Мои конечности начинают дрожать, а горло сжимается. Это бессознательная реакция всякий раз, когда упоминается слово на букву «И».
Возможно, это неестественно. Как, например, мои панические атаки и сломленный дух.
Дух, который только недавно вернулся к жизни.
Дух, который, как я думала, я потеряла давным-давно.
— Я же говорил тебе, что это не так, Астрид.
Его голос впервые повышается. Он также впервые называет ее по имени.
— Тогда что это было? Ты накачала наркотиками его и меня в ту ночь, Николь! Леви видел это на камерах. Ты сама мне об этом сказала.
— Это не… — я запинаюсь, не в силах вымолвить и слова.
— Тогда что это было? — спрашивает Астрид.
"
"— Я трахнул ее. — Дэниел рывком поднимается. — Я последовал за ней и выгнал Криса, потому что чертова мысль о том, что он или кто-либо еще прикоснется к ней, приводила меня в убийственное настроение хуже, чем серийного убийцы. Потому что она сводила меня с ума годами, а тогда я мог притвориться, что это наркотики заставили меня сделать это. А та ночь? Та ночь, когда ты попала в аварию и чуть не умерла, была самой счастливой ночью в моей проклятой жизни до того момента.
До того момента, когда я бросил ее посреди пожара и нашел тебя тонущей в собственной крови. Так что, она не насиловала меня, Астрид. Она даже не преследовала меня. Я последовал за ней, выгнал ничтожество, которое там находилось, и трахал ее, пока не потерял счет, потому что хотел ее, потому что знал, что значит хотеть кого-то.
Губы Астрид раскрываются в бессловесном вздохе. Я в двух секундах от того, чтобы расплакаться, как ребенок.
