И поскольку мое эго в форме члена, я сказал Николь, что она ничтожество, когда она пришла, чтобы найти меня.
Сразу после того, как ее зверски истерзал этот чертов подонок.
Стены маленькой комнаты смыкаются, и мне приходится глубоко дышать, чтобы не взволновать ее еще больше. Вот что я делаю с клиентами с неустойчивой психикой — становлюсь якорем, за который они могут держаться. Единственная разница в том, что я достаточно отстранен, чтобы делать это с ними.
Я не могу быть чертовски отстраненным с Николь.
Не тогда, когда ее боль течет в моих проклятых венах.
— Почему ты не попросила Астрид о помощи? — спрашиваю я, сжимая челюсть так сильно, что удивляюсь, как она не ломается.
— Я не была уверена, что видела ее. Думаю, у меня было… сотрясение мозга, и… я не знаю, но у меня пошла кровь после того, как он… закончил.
— Ты ездила в больницу?
Мой голос имитирует спокойствие монаха, в то время как внутренности пылают огнем.
Она неистово качает головой.
— Мне стало лучше после нескольких дней самостоятельного лечения.
— Блядь, Николь, черт! Почему ты не написала заявление?
— Я не могла! — теперь уже она сама кричит, всхлипывая. — Мама была бы так разочарована во мне.
— Твоя мать была гребаной преступницей. Она не имела никакого права разочаровываться в тебе.
— Она была моей матерью. Я тогда ничего не знала о том, что она сделала, и что, по-твоему, я должна была сказать? Я пригласила парня к себе, а он меня изнасиловал? Кто бы мне поверил?
— Они бы поверили медицинскому анализу изнасилования, который сделал бы врач.
Ты сказала, что у тебя было кровотечение.
— Оно того не стоило.
— Что?
— Вымазывать имена мамы и дяди Генри в грязи не стоило того. Кристофер был сыном заместителя комиссара. Ему бы это сошло с рук. Они бы сказали, что я попросила об этом.
— Но это не тот случай."
"— Может, и так! — она отталкивает меня, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Может, я была глупой, одержимой и слепой, пригласив хищника в свой дом. Это случилось, ясно? Это все произошло, так какой смысл было писать заявление?
— Чёртово правосудие, Николь.
— Мне это было не нужно.
— Я вижу. Судя по тому, что у тебя приступы паники и тревоги всякий раз, когда к тебе прикасаются в сексуальном плане.
— Тогда перестань меня касаться! — она разворачивается и распахивает дверь. — У меня все было хорошо, пока ты не вернулся в мою жизнь.
А потом она выбегает.
Я догоняю ее в мгновение ока, практически подхватываю ее и запихиваю в свою машину.
