Она высокая, с изящными изгибами и охренительной задницей и… в общем, это все, что я о ней помню.
И тот факт, что мой желудок терпит десятую часть ее еды.
— Давно не виделись, незнакомец.
Она проводит своим красным маникюром по моему галстуку.
— Я был немного занят.
В попытке переспать со своей помощницей на моих условиях и потерпел неудачу. Не то чтобы кто-то нуждается в этих удручающих подробностях.
— Тогда, наверное, это судьба, что мы встретились здесь.
— Мы крутимся в одних кругах, Кэт. Судьба это последнее, чему ты должна отдавать должное.
— Ой, не будь занудой.
— Не будь безнадежным романтиком.
Это отвратительно.
Все эмоции отвратительны.
Особенно слезливый тип, который многим удивительно нравится.
— Романтика это последнее, в чем я нуждаюсь, — мурлычет она. — Я открываю новый ресторан в Париже.
— Поздравляю.
— Не желаешь перенести эти поздравления в более уединенное местечко?
Нет.
Но у меня нет причин для отказа, поэтому я говорю:
— Веди.
Я хочу проткнуть себя десятисантиметровым ножом и надеюсь, что боль разбудит мой член спящей красавицы.
Катерина отводит нас в комнату с утварью в дальнем конце зала и запирает за нами дверь.
Прислонившись к ней, она начинает возиться со своими едва заметными бретельками.
Она красивая, горячая, с телом, в котором я могу потерять себя часами, и она брюнетка.
Идеально подходит для быстрой интрижки, поцелуя в лоб и переделки Парижа.
И все же мой член продолжает дремать, ожидая поцелуя другой принцессы.
Той самой принцессы, о которой он чуть не начал вести дневник, чтобы запомнить первый раз, когда ему удалось ее запятнать.
Забрать ее невинность.
Оказаться внутри нее.
С другой стороны, Катерина ничего для меня не делает.
Она и в прошлом не делала. Никто из других девушек не делал.
Они были просто необходимостью.
Я уже собираюсь уйти, найти Николь и согласиться на ее условие, положив руку ей на задницу, пока я трахаю ее, когда в тишине раздается грохот.
Сначала я думаю, что нас бомбят.
Привет, террористы и мировой беспорядок.
Но это происходит снова. Стук в дверь. Больше похоже на чертов кулак.
— Кто-то пришел, — хнычет Катерина.
Грохот раздается снова, на этот раз сильнее.
— Ты меня не слышал? — кричит она.
Снова грохот, и я подавляю улыбку. Кажется, я точно знаю, что это за террорист.
Катерина открывает дверь с большим нетерпением, чем ребенок.
— Ты!
«Ты», террористка с самым великолепным лицом, которое только создал Бог, это не кто иной, как Николь.
