Я просто остаюсь на заднем плане, наблюдая с закрытым ртом.
Но я думаю, что эта часть была вычищена из меня, когда я начала становиться Джейн. Когда моя жизнь резко повернула в направлении, которое я не узнаю.
Прежняя Анастасия никогда бы не ввязалась в драку, но новая я не раздумываю дважды, когда скольжу перед Дэниелом, широко раскинув руки."
"Нокс останавливается на середине удара, его кулак все еще поднят в воздух, и он тяжело дышит через ноздри, неконтролируемо ровно.
— Отойди.
— Нет, — шепчу я.
— Отойди, мать твою.
— Нет! Дэниел не имеет к этому никакого отношения. Это я попросила его присоединиться ко мне здесь. Это я сделала шаг к нему, так что, если хочешь кого-то ударить, ударь меня.
— Никто не делал шаг... — начал Дэниел.
— Я сделала. Я хотела его, — твердо говорю я Ноксу в лицо, несмотря на то, что чувствую, как внутри меня что-то раскалывается на миллион кусочков.
Мне стыдно за то, что я использовала Дэниела и поставила его в такое положение, не спросив его об этом, но это единственный шанс, который у меня есть.
Кулак Нокса сжимается до тех пор, пока вены на тыльной стороне его руки не вздуваются, и именно тогда, когда я думаю, что он ударит или задушит меня, он опускает руку на бок.
Хотя она все еще крепко сжата в кулак.
Мы оба тяжело дышим, его стремительно растущий адреналин отражается от моего, его гнев царапает мои хрупкие эмоции.
Он хватает меня за руку, его пальцы оставляют следы синяков на моей коже, когда он притягивает меня ближе к себе.
— Я не хочу иметь с тобой дело прямо сейчас, так что исчезни нахрен.
— Зачем? Чтобы ты мог избить Дэниела?
— Это не твое гребаное дело, и прекрати принимать его сторону передо мной, пока я не вогнал свой кулак в его горло и не закончил его чёртову жизнь.
— Ой, — говорит Дэниел сзади меня. — А я все еще здесь, истекаю кровью, спасибо большое за вопрос.
— Ты заткнись нахуй. Я разберусь с тобой через секунду, — выкрикивает Нокс между стиснутых зубов, прежде чем сузить глаза на меня.
— А ты. Уходи.
— Нет. У тебя нет на это права. Я уже порвала с тобой.
Он скрежещет задними зубами, затем делает длинный вдох.
— Я никогда, блядь, не соглашался на это.
— Это не значит, что это неправда.
— Именно это, блядь, и значит. — он трясет меня за руку, его голос становится гортанным и удушающим. — Ты моя, и никто не трогает то, что принадлежит мне. Не позволяй никому прикасаться к тебе, или это будет последний раз, когда они прикасаются к чему-либо.
