В нашей комнате фирмы.
Не знаю, почему это наполняет меня странной энергией.
Как только я приезжаю на лифте, то врываюсь внутрь и замираю в дверном проеме. Мягкий свет заливает комнату, что отличается от того, когда мы обычно здесь находимся.
И причина изменения бьет меня прямо по лицу, когда я обнаруживаю, что Анастасия сидит между чьих-то ног, расстегивая пуговицы на его рубашке.
Кто-то.
Не я.
Кто-то другой.
Другой мужчина, который держит свою руку на ее руке.
Этот мужчина Дэниел, и он прикасается к тому, что, блядь, принадлежит мне.
Мое зрение становится чисто кроваво-красным.
Красным, как я никогда не испытывал.
Красным, как я никогда не видел.
Что-то внутри меня рушится, раскалывается и разлетается на миллион чертовых осколков.
И посреди ослепляющей, обжигающей боли остается только одна мысль.
Необходимость причинить долбанную боль.
Глава 32
Анастасия
— Что, блядь, здесь происходит?
В его голосе слышны обрывки. Голос, который я узнаю, где угодно. Голос, преследующий мою реальность и мои кошмары.
Я медленно поднимаю голову, в горле пересыхает, а кожа внезапно становится ледяной. Воздух сгущается от удушающего напряжения, и мои вдохи становятся глубокими, но короткими, будто ничего из этого не достигает моих легких.
И я думаю, что это не только из-за нехватки воздуха или его грубого, дикого голоса. Это все его присутствие. Напряжение в его плечах, стискивание челюсти, вздувшиеся вены на шее.
А главное, это свет, медленно, но верно покидающий его золотые глаза.
Свет, в котором я всегда находила убежище. Свет, который поддерживал меня, когда мне нужно было на что-то опереться.
Теперь его нет.
То, что осталось позади, хуже, чем ярость или даже гнев.
Это небытие. Бездонная черная дыра, которой не видно конца.
Дэниел отталкивает меня, и я вскарабкиваюсь на ноги, когда он встает, первые пуговицы его рубашки все еще расстегнуты.
Он осторожно подходит к Ноксу.
— Мат...
Что бы он ни собирался сказать, он прерывается, когда Нокс впечатывает свой кулак ему в лицо с силой, заставляя меня задохнуться.
Дэниел отшатывается назад, зажимая нос обеими руками. Когда он проверяет ладони, я наклоняюсь и вздрагиваю, увидев капельки крови.
— Какого хуя, Нокс? Не лицо, ты, чертов дрочила!
Словно не слыша его слов, Нокс делает выпад вперед, вероятно, собираясь закончить начатое. Я не знаю, как мне это удается, как я набираюсь смелости, чтобы броситься вперед.
Обычно я не вмешиваюсь. Я не пустышка и не разжигатель ужаса.
