Казалось, что претендентки, что стояли в конце ряда, имели больше шансов на победу, но когда выбыла соседка Димеи, стоявшая последней, маркизетта осознала: не все так просто. Она побледнела, задрожала…
— Фрея Димея, — остановился перед ней мужчина. Кроме нее, остались еще две девушки, и маркизетта поняла: время ее пребывания на отборе истекло. Селебрин ее не выбрал. Она бросила на него взгляд, полный боли, надежды, обиды, но принца не тронул ее немой крик. — Вы тоже покидаете отбор!
— Фрея Кармелия… — обратился церемониймейстер к другой девушке, однако его речь остановила Димея.
Взмахом руки она привлекла к себе внимание, прокашлялась, а потом, вскинув голову, перебивая зычный мужской голос, произнесла:
— Я не могу покинуть отбор! — громко, четко. Так, что ее проигнорировать было нельзя.
— Правила для всех одинаковы, — резко ответил церемониймейстер и уже собирался вновь обратиться к фрее Кармелии, но Димея не была бы собой, если бы так легко отступила.
— У меня важная причина! Очень важная! — и рывком сдернула с шеи ожерелье, открывшее всем пятно на ее молочной коже.
Глава 48
— Я не могу покинуть отбор, потому что… — Димея набрала в грудь воздуха и, взглянув исподлобья на Селебрина, произнесла хриплым от волнения голосом: — Я ношу вашего наследника под сердцем!
Волна шокированного вздоха разнеслась по бальному залу, и только я одна едва не закричала от радости. Вот же Димка! Вот же хитрюга! Такой козырь отхватила! Ведь как поговаривают, для Селебрина наследник — это почти чудо! Конечно, я не уверена, что бесплодие принца — правда, но слухов без повода не бывает.
Ожидая, чем все обернется, я сцепила пальцы замком и начала выискивать в разволновавшейся толпе Эверия.
— Тише! Не волнуйтесь, что бы ни было, что бы маркизетта ни утверждала, это просто невозможно! — шепнула Нилена, которая тоже пребывала в шоке. Однако ее оговорка только подтверждала догадку. Да и я не сомневалась, что Димея сказала правду.
— Почему нет? — тихо спросила. Увы, мне не ответили. Зато краем глаза я заметила, как в первые ряды пробивался Эверий, а с другой стороны родители маркизеты, красные как вареные раки.
Между тем тишина в зале затягивалась, шепот гостей переходил в гул.
— Вы понимаете, что ложь перед императорской семьей карается смертью? — тихо, роняя слова, процедила Мелдея. Император Асельен, измотанный недугом, даже сейчас не мог заступиться за семью и как всегда молчал.
— Да, — Димея вскинула голову. — Я готова пройти все испытания. Даже родовой кровью.
