— Меня окружили люди, ругали, что я сбежала из дома, чтобы поступить в академию… А я смотрела на них и не понимала, что я тут делаю? Кто я? Как сюда попала? Ужасный миг, и он мне снится до сих пор…
— Вас обидели? — Селебрин придвинулся ближе.
— Нет, на улицах империи порядок, — улыбнулась я, чтобы сгладить острые углы. — Но мне было страшно, ведь я не понимала, что происходит, как оказалась здесь, откуда? Кто я?
Селебрин внимательно слушал и задавал вопросы.
— И как все разрешилось?
— Никак.
Я пытаюсь вспомнить прошлое, а пока живу так, как могу.
— Трудно вам пришлось?
— Мне негде было жить. У меня почти ничего не было с собой… — я живо вспомнила, как металась по лавкам и пыталась продать единственные ценности, что случайно оказались на мне в тот день.
— Вам пришлось расстаться с чем-то очень дорогим?
Я кивнула и поджала губы, вспоминая, с каким трудом я расставалась с бирюзовым колье, которое подарила мне мамулечка. Конечно, оно сделано из крошки и особенной ценности не имело, но для меня оно дорого как воспоминание о родных, близких людях…
— Не хочу, чтобы вы грустили, — послав мне многозначительный взгляд, Селебрил сунул руку во внутренний карман сюртука…
Когда я увидела в его руках мое украшение, закачала головой.
Не может быть! Но когда взяла в руки, убедилась на сто, даже двести процентов, что это именно оно! Левая короткая подвеска имела именно такую выщерблину. Едва заметную, но ощутимую при поглаживании…
— Как вы нашли его? — задала вопрос и притихла, ожидая ответа, который уже предчувствовала.
— Для принца Элирии нет ничего невозможного, — ответил доброжелательно Селебрин, однако я не верила в его благодушие. Служба безопасности по приказу императорской семьи собирала информацию обо мне. Перевернули все, что смогли, и докопались… Стало страшно.
— А мое платье не нашли? — улыбнулась через силу.
— Нашли, — не стал отпираться Селебрин, — но оно было распоротым и перешитым.
— Еще у меня была сумочка. И маленькое зеркальце с красивой оправой. А еще помада… Духи… — и много чего другого по мелочи, что есть почти в каждой женской сумочке.
— Если вещи вам так дороги, я найду их, — решительно заверил Селебрин.
— Не надо, — покачала я головой. — У меня их не украли. Я сама продала их, чтобы выжить. Пусть люди пользуются ими на радость.
