Ноги сами несли по уже привычному маршруту, но зайдя в зеленый грот, по которому сто раз прогуливалась, неожиданно для себя, как бы между делом, отметила: темновато стало…
Подняла голову — а надо мной полупрозрачный, темный купол. Он сиял, пульсировал и до одури напугал.
— Ой, — замерла я. Еще краем глаза заметила, что моя тень застыла с опозданием.
Не веря увиденному, сделала шаг в сторону…
Догадавшись, что я раскусила ее, тень дернулась, стала расти, надуваясь, обретая объем и зловещую темноту. Зашевелились и другие тени, падавшие от листьев и поросли.
И полумрак, появившийся из-за купола, тоже ожил, заклубился."
"Внезапно раздался звук рвущейся плотной ткани, и с лучиком настоящего солнечного света в ловушку-купол ворвался Снежок.
Я обрадовалась другу, хотела крикнуть, чтобы был осторожен, но не успела. Ближайшие к нему тени, налетели и спеленали его. Колдовские путы настолько врезались в маленькое, поджарое тельце кота, что он захрипел. Я закричала.
Попыталась броситься на помощь, но не смогла сдвинуться с места: ноги прилипли намертво!
Вынула ногу из туфельки, но едва ступила на черное пятно, закричала от боли: настолько ледяным оно оказалось.
Иглы холода впились в босую стопу острыми когтями.
Не сдаваясь, я дергалась, сопротивлялась сгущавшемуся туману, который медленно и неумолимо сковывал мое тело, пока черные жгуты-змеи кольцами перетягивали Снежка, выгибали, пытались сломать его лапы и тело.
Я всем своим существом тянулась к нему. Хотела отвлечь черную сущность на себя, ведь ее цель — я.
Но спеленатая и обездвиженная, была совершенно бессильна.
— Не хотела по-хорошему — будет по-плохому… — прошипело у уха нечто, отчетливо и угрожающе жестко. Тени-змеи, которые еще оставались под куполом без дела, рванули к Снежку.
Они жадно оплетали его, скрывая белую шерстку черным коконом, как-будто пожирали. А потом раздался треск. Треск ломаемых костей, которые ни с чем не спутать…
Я всхлипнула, не сомневаясь, что вижу друга в последний раз. Клубок из пиявок-переростков, в котором он оказался, шевелился слишком бурно, жадно выкачивая из него жизнь.
Получая чужую силу, кокон рос, увеличивался в размере, пока магические паразиты не истончились, натянувшись до предела.
— Снежок! — закричала я, ощущая боль друга физически, и дернулась из последних сил.
Темный кокон замер, потом дернулся, снова замер, как будто натужно дышал, обожравшись до предела. Задергался частыми спазмами, а потом лопнул, как вызревший нарыв.
