Сибирин пытался нащупать пульс на шее Арканова, и, судя по коротким словам, произносимым в телефон, вызывал «скорую помощь».
- Что случилось? – голос Емельяны был чужим, хриплым, девушка сама его не узнала. Но было плевать.
Все ее внимание было приковано к лицу Данила, которое стремительно становилось бледным, практически белым.
Она хотела сделать шаг вперед, но ноги словно вросли в пол, налились свинцом.
- Емеля! – мужской голос на миг вырвал ее из состояния ступора. – Неси аптечку! Аспирин, нитроглицерин! Неси все, что есть!
- Что с ним? – просипела Емеля, чувствуя, что и вокруг нее стены начинают вращаться.
- Живо! – громче рявкнул Сергей.
И Емеля понеслась. Уже через минуту она примчалась с прозрачным чемоданчиком, в котором хранила все лекарства.
Сергей торопливо ворошил таблетки, а Емельяна практически рухнула около Данила.
Кажется, он что-то прошептал. Но Емельяна не была уверена в этом. Его взгляд на секунду стал осознанным. Но через пелену слез Емелька видела нечетко.
Все, что она могла – крепко держать его ладонь в своих руках, сплетая их пальцы.
Она почувствовала, как Дан едва сжал ее руку в ответ.
Ажурова прикусила щеку изнутри, до крови, чтобы не дать вырваться рыданиям. Нет, сейчас нельзя плакать. Возможно, позже. Только не сейчас!"
"- Емелька… - она разобрала его шепот и склонилась ниже. Ей хотелось обхватить его красивое лицо ладонями, ощутить легкую щетину, едва заметную, коснуться его волос.
- Молчи, дурачок, - тихо попросила Емельяна, подавив рыдания.
Девчонка перевела взгляд на Сергея, который вновь кому-то звонил, что-то отрывисто выкрикивал в телефон. Но Емельяна никак не могла разобрать слов.
Ее глаза прикипели к лицу Дана, бледному, с капельками холодного пота. Она видела, как его лицо искажается, скорее всего, от боли. Она пыталась отыскать следы крови на полу, на одежде. Но их не было.
- Помнишь? Я обещала, что не дам тебя в обиду, - всхлипнув, улыбнулась она.
Взгляд Данила потемнел. Он помнил. Видела по глазам, что помнил.
А потом его веки закрылись. Емеля поняла, что рыдает, не в силах больше сдержать рыданий и разрывавших ее душу чувств.
- Нет, Даня! Нет! – шептала она, крепче стиснув его руку, второй - накрывая его щеку, лихорадочно скользя по подбородку, рту, носу.
- Твою ж мать! Пульс дохлый! – рявкнул Сибирин. – Не успеют они!
Емеля сквозь слезы видела, как Сергей, считая вслух, делает массаж сердца. Девчонка понимала, что нужно что-то предпринять.
