Глубокий вдох заставил тело содрогнуться от приступа боли. Но перед глазами появилось лицо Емельяны. Хрупкая, почти прозрачная фигурка заслонила собой целый мир. Крупные капли повисли на длинных ресницах. Данил хотел поднять руку, чтобы убрать ее слезы. Ведь она не должна больше плакать. Только не из-за него. Но рука не шевелилась, словно кто-то прижал ее к полу подъезда, на котором он очутился неизвестно каким образом.
Он хотел сказать, как она красива, и что она – самое дорогое, что есть у него, Арканова.
Что он сожалеет обо всем, что сделал и сказал. Что он никогда бы не бросил ее, если бы видел иной выход. А теперь безмерно сожалеет о прошлом.
Он начал говорить, но из горла вырвалось всего одно едва различимое:
- Емелька…
Лицо девчонки исказилось, точно и ее прошила невидимая, но осязаемая боль.
- Молчи, дурачок, - скорее разобрал по губам, чем расслышал Арканов.
Между повторяющимися витками режущей боли, Данил ощутил, как девчонка переплетает свои пальцы с его ладонью, крепко держит, словно делясь своими силами с его обездвиженным телом.
- Помнишь? Я обещала, что не дам тебя в обиду, - всхлипнув, улыбнулась она.
Данил хотел кивнуть. Разумеется, он все помнил. Помнил ее улыбку в тот день. И то чувство эйфории, когда адреналин бурлит по венам и хочется взлететь вместе с байком.
Но темная пелена поглотила его, заставляя сжать тонкую ладонь крепче, словно только она служила ориентиром для него, словно только благодаря ей он цепляется за жизнь.
47
Емельяна не собиралась проводить взаперти и этот день. Проснувшись после обеда, выпив лекарства, девушка приняла душ. Надев удобные джинсы и теплый свитер с высоким воротом, Ажурова позвонила охране, сообщила, что через несколько минут уже покинет квартиру. Обычно она ждала звонка от близнецов, что можно выходить, и они ждут ее в машине около подъезда.
Но сейчас словно чья-то невидимая рука тянула из квартиры, гнала, заставляла нетерпеливо поглядывать на дисплей телефона.
Смутное чувство тревоги медленно подкрадывалось к ней.
И Ажурова вышла, захлопнув за собой двери и провернув ключ в замке.
Несколько шагов дались легко, а потом девушка застыла.
Холодный озноб пронзил все тело. Казалось, будто все та же невидимая рука с чудовищной силой стиснула горло ледяными скрюченными пальцами.
На лестничной площадке, там, где заканчивались ступени, лежал Данил. Около парня застыл кондитер «КофеИна» - Сергей.
