Так что девчонка, облизнув пересохшие губы, взяла себя в руки и потопала в ванную, на ходу снимая перчатки.
Теплая вода смывала следы пота и усталости. Прикрыв глаза, Емеля представила, что было бы, окажись на месте Тима – Дан. Что если Арканов подарил бы такой же шикарный букет, устроил бы романтический ужин в уютном ресторане, а потом, сидя за рулем авто, покатал бы ее по улицам ночного города…. Емельяна знала, что в таком случае она не тренировалась бы сейчас, а нежилась бы в крепких руках любимого мужчины.
И им был бы не Тимофей.
Так было бы, сложись все иначе.
Емельяна откинула голову, позволяя струйкам воды бить по лицу. Любовь? Нет, любви больше нет. Она не нужна ей. Девчонка выбрала путь – без нее. Без ненужной слабости.
Ажурова вполне допускала мысль, что через год, или два у нее все же появится мужчина. Но в настоящее время она предпочитала одиночество. Сейчас, когда она вновь начала дышать полной грудью, когда романтические грезы, разбившись о суровую реальность, окончательно позабыты, когда сердце крепко заперто на замок и защищено пуленепробиваемой стеной, Емельяне не нужны лишние страдания.
А, стало быть, никакой любви.
Ненависть – другое дело. Часто Ажурова представляла, как поведет себя, если вдруг встретить братьев Аркановых. Для Анатолия у нее был свой «привет». Она больше не та растерянная девчонка. Ее не выбить из колеи простой фразой. Так что в интересах самого Арканова-старшего не встречаться на ее пути.
Для Арканова –младшего… Пожалуй, несмотря на обиду и живущую в душе ненависть к парню, Емеля знала, что при встрече она не позволит себе кричащих эмоций в его адрес.
Равнодушие – лучшая защита. Он чужой для нее. Никто. И никем и останется.
19
Ночной звонок решил многое, почти все. Дан не спал, наступал завершающий этап тщательно продуманного им плана. Вот-вот воплотиться то, чего Арканов ждал чуть меньше года. С того самого дня, когда понял, что его против воли втянули в игру с коварным противником и чудовищными ставками.
Состояние, которое зарабатывали дед и отец, и которое приумножил Данил, медленно утекало в чужие алчные лапы. Действия противника загоняли Данила в угол, припирали к стене, вязали по рукам и ногам. И в один «прекрасный» момент Арканов понял, что на него открыта охота. Скорее всего, противник перешел в активную фазу, но, продолжая хранить инкогнито, сжимал челюсти на «АркадеПлюс». У Дана не было выбора. Он проиграл бой, но не войну.
Дед всегда учил его.
