Надо же, живет себе мадам Гадюка и не в курсе последних новостей суточной давности. Даже обидно."
"- Конюхову? – посмеиваясь, предположила Емеля. И, дождавшись, когда на лице гадюки промелькнет замешательство, продолжила: - Так ему сейчас глубоко безразлично. Очень глубоко. Настолько глубоко, что не страшен ему ни мороз, ни стужа. Думаю, метра три под землей он сейчас, если не больше.
- Что за бред?! – рявкнула Арканова.
- Почему сразу бред? – искренне удивилась Емельяна. – Информация из первых уст. Странно, что вы ничего не знаете.
А Дан говорил, что вы с Заказчиком связаны.
- Говорил? – переспросила Амалия Павловна, но минутное замешательство прошло, и женщина надменно вскинула голову: - Данил больше ничего не скажет. И никогда уже не покинет стен клиники. В эту минуту до него добрался мой человек. А единственный наследник всего его имущества – ты.
- Думаете, Дана так легко убить? – фыркнула Емельян. – Да и от меня вам пользы немного.
- Что может быть сложного в том, чтобы отключить приборы, которые помогают ему дышать? – коварно улыбнулась Амалия Павловна.
– Все решат, и его подружка Избушкина в том числе, что мальчишка просто сдался.
- Амалия Павловна, скажите, а как вам, такой стерве, живется на белом свете? – хмыкнула Емельяна. – Блевать не тянет, когда смотрите на себя в зеркало по утрам?
-Ах ты, потаскуха! – рявкнула Арканова. Женщина уже приблизилась на достаточное расстояние к девчонке и занесла трость для удара.
Емельяна поняла, что вот он – тот самый момент.
Увернувшись, подскочила на ноги. Руками, не связанными путами, Емельяна перехватила трость и с силой дернула. Старуха не ожидала таких действий. И пошатнулась.
- Скажи, ты хоть немного любила Дана? – тихо спросила Емельяна. – Он ведь очень хороший. Был предан семье, пока вы не предали его!
Взгляд женщины застыл на сидящем напротив Анатолии. Он вяло следил за событиями. Плачевное зрелище. И Амалии Павловне было больно и стыдно видеть родного сына таким.
- Он не родной мне! – словно оправдываясь, пробормотала Арканова.
– Был не родным. И никто об этом теперь не узнает.
Емельяна рассмеялась. Ей очень хотелось этой самой тростью пройтись прямо по хребту женщины, возомнившей себя всемогущей. Женщины, которая лишила Данила любящей матери и крепкой семьи. И которая собиралась лишить его еще и жизни.
- Он знает! – с триумфом произнесла Емельяна. – Более того, мама, брат и отчим любят его. И всегда защитят. Они семья.
