"
"Нет, Анатолий определенно радовался своему везению и удачному стечению обстоятельств. К тому же мать успела рассказать о том, что Дан завещал все свои бабки вот этой самой девчонке.
Толик не рассчитывал вернуть их в семью, однако мать давила.
- Будь, наконец, мужиком! – велела она.
И Толик решил проявить себя таковым. Не звоня Конюхову и не согласовывая с ним вопрос сам все спланировал, нашел подходящих людей. Жаль, конечно, что ради дела пришлось пожертвовать почти новой тачкой, заплатив ею за помощь. Но не беда! Главное, что девка сидит сейчас напротив него, гневно сверкает глазками и шипит, точно свирепая кошка.
Да ведь напускное все. Видит Толик, что Ажурова боится его.
Стерев рукавом кровь с лица, Толя вынул флакон таблеток из кармана. Раньше он держался, а сейчас уже можно. В доме тихо, точно в склепе. Мать заперлась в своем кабинете. Отец – в своем. Все как в обычный день. Ничего не изменилось, пока он торчал в клинике, лечил ушибы и наркозависимость. Хорошо, что мать все же вытащила его оттуда.
И теперь все вернулось на круги своя, стало, как и прежде.
Разве что девчонка теперь сидит в его комнате.
Таблетка горечью прилипла к небу. Толик сглотнул и расслабился. Сейчас, совсем скоро ему станет на все плевать. Даже, на некоторое время, и на девчонку. Кстати, что-то она притихла.
- Кляп уберу – не кричи. Ясно? – предложил Толик. Он все ждал, когда за спиной вырастут крылья, и тогда он сможет с кайфом оттянуть девку. А потом уже мать оформит документы.
Толик еще помнил, как несколько часов назад мать сообщила о своем решении.
«Убрать Даниила». Так сказала она. Сказала, что наняла человека, который достанет его даже из-под охраны Беса. И все, что останется Толику – заставить девку отписать наследство.
В глубине души Толику не хотелось подставлять брата. Но мать умела давить. Умела найти рычаги. Умела влиять на него. И он сдался. Понимал, что слабак. А все равно сдался.
Емельяна согласно кивнула, и Толя приблизился к девушке.
- Ты пожалеешь, Анатолий, - были ее первые слова.
Толя засмеялся. Но смех получился тихим, скорее хихиканьем. Даже где-то стало самому противно. И жарко.
Девка будила в нем самые грязные желания.
Арканов стащил испачканный в собственной крови свитер. Бросил на пол. Но жар никуда не делся. Парень шагнул к окну, сдвинул занавески, распахнул его, позволяя морозному ветру проникнуть в душное помещение.
Толя взглянул на сад. Шагнуть? Этаж ведь всего второй. Внизу – мягкий сугроб.
