Не оборачивалось ли это доброе дело очередной жестокостью? Если вообразить себе всю хитроумную механику, которую задумал бывший министр при посредстве своей племянницы (ни много ни мало — немецкой принцессы), то невольно возникал вопрос: а стоила ли игра свеч? Лаура уже давно не верила в бескорыстие политических деятелей. Судя по всему, выскочка Наполеон разонравился старорежимному вельможе, и, разуверившись в своей «восходящей звезде», тот, возможно, вознамерился разыграть карту Бурбонов. Вызвав Лауру, будто бы для того, чтобы сдержать свое слово, не желал ли он попросту удостовериться, что женщину, вверенную заботам голландца, не подменили, а раз так, не лучше ли дать ей лишний раз почувствовать, как она ему обязана?
Пролетело утро, а долгожданный посланец так и не появился.
После полудня Элизабет в компании с Жуаном отправились осматривать город — такой симпатичный, с россыпью домиков, как будто украшенных разноцветными выступающими балками и островерхими коньками крыш, толпящихся вокруг изумрудно-зеленой ратуши с башней на боку.
А Лаура решила поболтать с фрау Маркарт: та пришла в восторг от возможности посудачить, отвела ее в маленькую приватную гостиную и угостила там кофе, впрочем, весьма отменным.
— Вы хотели, чтобы я рассказала вам о «таинственных»? — осведомилась она, раскладывая сладости на блюде.
— Ах, вот как вы их тут называете?
— Другого имени мы не знаем, ведь господин граф никому не показывал их паспорта. Просто велел называть его «господин граф». Но над ними простерлась рука ее светлости, и поэтому мы не имеем права задавать вопросы.
— А когда они сюда приехали?
— Этого я никогда не забуду. В полночь 7 февраля 1807 года. Сенатор Андрае отдал странный, но категорический приказ: приезжие не должны ни с кем встречаться, даже со мной! Они сами пройдут в свои апартаменты. И им не понадобятся ничьи услуги, поскольку с ними будет их человек, который и займется всем необходимым. Надо было удалить из дома всех работников.
— Какие строгие приказы!
— И не говорите! Так что в назначенные день и час я была в гостинице одна.
Оставила открытой парадную дверь и зажгла фонари. Ровно в полночь во двор въехала берлина, еще краше вашей, мадам, запряженная четверкой великолепных вороных. Кучер в роскошной зеленой ливрее с галунами соскочил и побежал открывать дверцу. Сначала вышел какой-то дворянин лет сорока, очень красивый и элегантный, он огляделся вокруг и вновь подошел к карете, протягивая руку, сжатую в кулак, молодой женщине в вуали.
