Собираетесь ли вы мне помешать?
— Боже упаси! Но вот уже несколько дней подряд к нам ходят такие странные личности!
Опасаясь, как бы эти слова всерьез не обидели прибывшую посетительницу, Гомен поспешил уточнить:
— Гражданка Шантерен намекает на гражданку Монкэрзен, которая называет себя Бурбон-Конти и кузиной мадам, но визиты ее мадам не любит…
— Надеюсь, со мной этого не произойдет… И она вошла…
Комната, в которой она оказалась, была средних размеров, но сводчатый потолок показался ей очень высоким.
Прямо перед ней был большой камин, но без огня, ведь на улице было еще тепло, его-то Лаура разглядела, а вот все остальное как будто было покрыто туманом, кроме одного — кушетки, на которой сидела Мария-Терезия Шарлотта Французская с книгой в руке. Но она не читала: на ухо ей что-то шептала мадам де Шантерен, и она с удивлением взирала на женщину, пришедшую к ней с розами в руках.
Лаура встретилась с этим исполненным робости взглядом голубых глаз и чуть не потеряла сознание.
Забыв о своей роли, она, отбросив букет, присела в глубоком реверансе, за который не смог бы ее упрекнуть даже самый строгий церемониймейстер. И, присев, не поднималась — ждала, когда ей позволят встать.
— Кто знает, возможно, и правда гражданка была при дворе? — заметила Шантерен с кислой усмешкой.
Застыв на мгновение, девушка, не говоря ни слова, мягко отстранила свою «наставницу» и, приблизившись к Лауре, взяла ее дрожащие руки в свои, помогая подняться.
Когда они оказались лицом к лицу, Лаура увидела, что Ее Высочество выросла, повзрослела и стала очень походить на королеву, разве что черты ее лица были мягче… Она посмотрела Лауре прямо в глаза и на несколько секунд задержала взгляд, потом улыбнулась и, положив ей руки на плечи, поцеловала ее, прошептав:
— Как давно жду я вас, мадам де Понталек…
Нагнувшись, она подобрала букет и поднесла его к лицу:
— Как они прекрасны! Вы не забыли, что я любила белые розы!
— Я никогда не забуду вкусов Вашего Королевского Высочества…
— Прошу вас, называйте меня просто мадам! Наше время отличается простотой в обращении… и никакого третьего лица!
— Буду стараться, но что до ваших вкусов, мадам, мне часто доводилось беседовать о них с Полиной де Турзель, ее матерью и бедной принцессой де Ламбаль…"
"Это была чистая правда.
