Батц выпрямился и, буравя взглядом кардинала, отчеканил:
— Нет! Только не из ваших уст, Ваше Преосвященство! Не повторяйте наветы графа Прованского, заявившего в парламенте, что дети королевы были незаконнорожденными! Или уж признайтесь, что ненавидели ее и никогда не любили!
— Откуда вам знать, как я страдал? Все, все доставалось шведу![41] А на меня она даже не взглянула…
— И тем не менее вы потом уверовали в ее любовь… насколько нам известно…
— Ах, вы опять о том проклятом ожерелье? Знайте, барон, я все еще выплачиваю за него долги, и даже после моей смерти наследникам еще долгие годы придется вносить платежи этим несчастным ювелирам! Как видите, барон, «вор» оказался честным человеком!
— Никто и не сомневался, Ваше Преосвященство, кроме, пожалуй, тех, кого это устраивало.
Я не из их числа и уверен, что ни король, ни даже королева не поверили в вашу вину. И меня не удивляет, что вы продолжаете погашать долг даже после того, как оказались в затруднительном положении, ведь все ваше имущество во Франции конфисковано.
Ваше Преосвященство из рода Роганов. Этим все сказано, — добавил он, намекая на гордый девиз этих бретонских князей: «Королем быть не могу, до герцога не снисхожу, я — Роган!» — Но мы отклонились от главной темы нашего разговора. Смилуйтесь, монсеньор, или сжальтесь, Ваше Преосвященство, если вам так угодно, но скажите мне все, что вы знаете о нашем маленьком короле! Я ищу его уже несколько месяцев, и мое беспокойство не знает границ…
— Он был здесь, — прозвучал ясный женский голос, заставив Батца обернуться.
Белокурая красавица вошла в комнату и, грациозно приблизившись, облокотилась на дядюшкино кресло. Он поднес ее руку к губам и, поцеловав, поднял на нее усталые глаза:
— Вы считаете, что лучше сказать ему, Шарлотта?
— Я считаю, дядюшка, что вы не имеете права лгать и что этот дворянин должен знать правду. Если он действительно барон де Батц…
— Чем заслужил я честь быть известным вам, мадам? — склонился Батц в глубоком поклоне. — При дворе в Шантильи меня было не видно, а в Версале и подавно!
— Так ведь от ребенка же! Он все нам рассказал: про побег, про путешествие в Англию в девичьем платье, про пребывание в доме герцогини Девонширской и про вашу жизнь в маленьком домике в Чатсворте, где вы ожидали конца зимы.
Кажется, он вас очень любит.
— Мы, однако, не слишком ладили… — вздохнул Батц. — Я думаю, он мне не доверял…
— После того, что он перенес, трудно довериться кому бы то ни было… Особенно тому, кто его похитил.
