Но будьте спокойны: недоверие исчезло, он оценил ваши заботы, ваше обхождение… особенно после того, как его увез Монгальяр. Он с ним не церемонился, и, мне кажется, ребенок просто возненавидел его.
— Ваши слова проливают бальзам на мою душу, мадам… Скажете ли вы мне, где находится король сейчас? У принца Конде?
— Нет. На самом деле он так туда и не попал. Луи-Антуан… я хочу сказать, герцог Энгиенский под большим секретом привез его прямо сюда.
А сам поехал доложить о произошедшем своему деду, и тот уже решил, как следовало поступить.
— А кстати, — перебил ее кардинал, — куда же, если быть откровенным, вы сами намеревались отвезти ребенка?
— Если бы я встретил его сейчас? К себе, в Овернь. Я купил там земли и замок на берегу Алье, вдали от селений, он притаился между рекой и горами.
В самой глубине Франции. Место казалось мне идеальным для того, чтобы дожидаться лучших времен, реставрации, а пока можно было бы собрать верных соратников, ядро будущей армии. Но дозволено ли мне будет снова повторить свой вопрос: где наследник сейчас?
Не выпуская руки мадемуазель де Роган-Рошфор, кардинал поднялся навстречу Батцу:
— Поверите ли вы, если я скажу, что нам об этом ничего не известно?
Забыв о вежливости, Батц глубоко заглянул в его синие глаза и убедился в искренности кардинала.
Но эту новость ему было нелегко переварить.
— Неизвестно, — эхом отозвался он. — Возможно ли такое?
— Только герцог Энгиенский смог бы ответить вам, ведь это он его увез, но он не скажет никому, даже вам: он поклялся молчать.
— Это касается и вас, его невесты? — спросил Батц, обращаясь к девушке.
По прекрасному девичьему лицу пробежала тень грусти.
— Да, и меня. Особенно меня… мы не помолвлены, несмотря на наше обоюдное желание."
"Было бы верхом невежливости поинтересоваться, что же мешало помолвке, и Батц удержался, хотя вопрос уже готов был слететь с его губ: он не мог понять, что могло воспрепятствовать такому гармоничному союзу.
