Поднявшись по ступенькам, он переложил под мышку один из своих прикрепленных к поясу заряженных пистолетов. Фужерей потянул дубовую створку. К его великому удивлению, дверь легко, без скрипа, подалась, что свидетельствовало о том, что за ней тщательно следили. В большом вестибюле, который был ему хорошо знаком, он споткнулся об обломки большого распятия, некогда единственного украшения голых стен, чуть не упал, но успел выпрямиться, стараясь не шуметь и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выругаться.
И тут заметил тонкую полоску света под дверью помещения, которое могло быть приемной аббата. Сомнений не было: кто-то находился в этом королевстве теней, которое молва населила призраками. Фужерею захотелось удостовериться в этом, а страха он не знал. Но прежде чем приблизиться к закрытой двери, он все же широко перекрестился, словно собирался кинуться в воду, и, сжав посильнее в руке пистолет, тронул бронзовую ручку. Дверь, смазанная, как и первая, тоже без труда подалась, и вскоре он с предельной осторожностью приоткрыл ее пошире и заглянул внутрь.
То, что предстало его глазам, вызвало двойное чувство: удивления и в то же время удовлетворения, поскольку он не обманулся в расчетах. Никогда, даже в былые добрые времена, это помещение не знало такой роскоши. Гобелены, мебель, зеркала, серебро, ценные безделушки — все, что он видел здесь, могло быть привезено только из замка Лодренэ. И это было еще не все: остальное, без сомнения, прятали в других комнатах.
А в этом помещении умелыми руками была устроена уютная гостиная с бархатными шторами, скрывавшими оба окна. На холодном каменном полу расстелили ковры.
Постояв, завороженный увиденным зрелищем, он начал внимательно разглядывать комнату, как вдруг оторопел: к нему направлялась пугающая тень. Бывалый вояка похолодел. И даже не успел сообразить, что к чему. Крик ужаса захлебнулся в горле. На голову его обрушился страшный удар. Со страшной раной он упал в лужу собственной крови.
Глава 4
ТРИ СОВЕТА"
"В то время, когда Лаура отправилась в родные места восстанавливать свои владения и искать того, кто был ее палачом, Жан де Батц, устроив так, чтобы дамам стало известно о его намерениях ехать в Швейцарию, сам остался в Париже. Он решился на этот шаг на свой страх и риск, ведь даже и без бесноватых поборников террора Жана разыскивала полиция, поскольку он входил в списки опасных эмигрантов.
