Я преисполнился отвращения и стал приверженцем короля, которому приходилось общаться с такими мерзавцами, как его брат. Позже я опубликовал брошюру, изложив в ней свой взгляд на процесс.
— И вы стали знаменитым?
— Не слишком. Получилось так, что моя брошюра попалась на глаза королеве. Она послала за мной аббата Ланфана, бывшего в ту пору духовником короля. 10 июня 1790 года Мария-Антуанетта приняла меня в Тюильри. Уверяю вас, сердце так сильно билось у меня в груди, что я едва дышал… Рядом с ее величеством лежала моя книжка, она выразила мне свое одобрение.
Потом, открыв ее на какой-то странице, королева попросила меня прочитать один абзац вслух. Там я клялся защищать до последней капли крови короля и веру. Я прочитал, и королева попросила меня поклясться, что я никогда не отступлю от своих слов. И я поклялся!
— Без колебаний?
— Я не мешкал ни секунды. Потом королева позволила мне поцеловать ей руку… Она подарила мне тысячу пятьсот ливров и миниатюру со своим портретом. N — Какой удивительный рассказ! Я полагаю, что вы вышли из ее покоев еще большим роялистом, чем раньше?
— Куда большим, вы правы, — ответил со смехом Питу.
— А потом я познакомился с бароном. Он тоже читал мою брошюру. Не скрою, это очень обрадовало меня, и мы стали с ним неразлучны.
В эту секунду Лаура почувствовала, что сам воздух вокруг нее каким-то непостижимым образом стал иным. Словно при одном упоминании о Жане де Баце он сам оказался рядом с ними. Лаура вздрогнула. Если бы ее спросили, она не смогла бы ответить, откуда возникло это ощущение.
Она поплотнее закуталась в шерстяную шаль.
— Этот человек притягивает к себе людей, в нем есть какой-то магнетизм, — задумчиво произнесла Лаура. — Отчего же иногда я чувствую, что могу возненавидеть его?
Она говорила сама с собой, но Питу ответил на ее вопрос:
— Я думаю, это происходит потому, что, располагая к себе и очаровывая, барон никому не показывает своих истинных чувств. Вы никогда не знаете наверняка, какие чувства он к вам испытывает.
— Но вы же не сомневаетесь в его дружбе, не правда ли?
— Не сомневаюсь.
Но иногда мне кажется, что Жан де Бац готов пожертвовать всем, что ему дорого, ради дела, которому он служит.
— Разве это может иметь значение? Что до меня, то я готова стать жертвой в любую минуту. Но пусть это произойдет как можно позже! Мне бы хотелось быть подле него… Хотя бы еще немного…"
"Через десять дней, во вторник, около четырех часов пополудни, почтовая карета из Ренна выехала к Сийону.
