Он потребует от своего сына, как только это станет возможным, каждый год заказывать искупительные мессы.). Следует опасаться серьезных столкновений между теми, кого это преступление повергло в отчаяние, и теми, кого оно обрадовало. Берегите себя!»
Совет был излишним. Де Бац знал, что ему следует быть осторожным как никогда раньше. Сначала он в гневе смял письмо. Потом, подумав, расправил его и аккуратно разгладил на столе. Да, его самолюбие пострадает, но его верные друзья должны прочитать то, что написал Ленуар, А потом Жану только останется попросить прощения за то, что он сам пустил лису в курятник.
Но никто не упрекнул его в этом.
— Кто мог подумать, что этот человек ведет двойную игру? — заметил маркиз де Лагиш. — Он казался таким искренним. Должен признаться, что мне Леметр внушил определенную симпатию. К несчастью, мы имели дело с волком в овечьей шкуре. Эти люди не отступят ни перед чем, только бы посадить на престол короля-марионетку. Есть ли новости от барона де Бретейля?
— Никаких, — со вздохом ответил де Бац.
— Я могу понять его страдания. Думаю, ему понадобится время, чтобы прийти в себя. Но одно нам теперь известно точно. У людей д'Антрэга отличные связи в правительстве. Одна история с жандармами, пришедшими в дом наших сторонников, говорит о многом. Тот, кто организовал это, человек, несомненно, умный. Он понял, что массовые аресты могут вызвать волну сопротивления, которая в тот день была явно нежелательной. И в то же время у тех, кого держали под наблюдением в течение стольких часов, не могло не возникнуть неприятного чувства…
— И теперь у нас стало меньше сторонников, чем раньше, — добавил Дево.
— Страх оставляет куда более глубокие раны, чем можно предположить. Он проникает в человека, разъедает его изнутри. И, наконец, мы знаем истинное положение вещей. Между нами и людьми д'Антрэга объявлена война.
Де Бац засмеялся:
— У вас удивительно чистая душа, мой дорогой Мишель. Я уже давно избавился от всяческих иллюзий.
Между сторонниками принцев и нами, слугами истинного короля, давно шла тайная необъявленная война. Теперь она стала явной. Или почти явной. Именно эти люди похитили шевалье д'Окари и сорвали наш план спасения короля. Мы обязаны любой ценой спасти от них юного Людовика XVII!"
"В воскресенье, в пять часов утра, Лаура и Питу сели в дилижанс, который за неделю должен был довезти их до Ренна. Перед рассветом ночь казалась особенно темной.
