А что касается Лауры, то я уверен, что ей не придется путешествовать в одиночестве!
И в самом деле, когда вечером барон изложил свой план Питу и Дево, журналист вспыхнул как порох:
— Вы же не собираетесь в самом деле заставить мисс Адамс в одиночку проделать такой путь? Я этого не позволю!
— Неужели? — Жан небрежно помешивал ложечкой горячий шоколад. — И что же вы предлагаете?
Питу покраснел, как пион, охваченный гневом и переполнявшими его чувствами.
— Я буду ее сопровождать, только и всего! Вы могли бы и сами об этом подумать.
Солдат Национальной гвардии пройдет всюду!
— А на Джерси вас казнят. Этот остров служит базой Английскому агентству, которым руководит герцог Буйонский. Он сделает из вас жаркое под ужасным мятным соусом! — сказал де Бац со смехом.
— Я для них слишком жилистый… И потом, я у вас научился менять внешность, имя и характер. И на Джерси я снова стану Анжем Питу, журналистом и роялистом.
— Я ни секунды в этом не сомневался, друг мой, и если хотите знать, я был уверен, что вы это предложите.
А теперь поговорим серьезно. Сегодня среда. Дилижанс в Сен-Мало с пересадкой в Ренне отправляется с почтовой станции по воскресеньям в пять часов утра. На нем вы и поедете. Мне очень не хочется, моя дорогая Лаура, давать вам такое сложное поручение, — добавил барон, поворачиваясь к молодой женщине. — Путешествие в дилижансе покажется вам долгим и мучительным, но в нем вы будете в большей безопасности, чем в карете, которая всегда вызывает подозрения.
— Для меня это не имеет значения, поверьте мне! И Питу развлечет меня, — Лаура улыбнулась молодому человеку, снова вспыхнувшему до корней волос.
— Отлично. Мы постараемся найти достойный предлог для вашего путешествия, чтобы указать его в вашем паспорте. Я полагаю, что самой естественной причиной будет ваше желание присоединиться к вашим соотечественникам, живущим в Англии. Одна семья там обитает наверняка. А теперь попрошу вас меня подождать!
Жан де Бац вернулся спустя несколько минут и положил на стол орден Золотого руна.
В зыбком пламени свечей в канделябре камни заиграли. Они переливались и сверкали, отбрасывая разноцветные лучи и блики. Эффект оказался просто волшебным, и все смотрели на это сокровище почти с благоговением. Пусть этот орден ювелиры создали для распутного монарха; пусть рыцарский орден, учрежденный герцогом Бургундским, давно перестал быть французским, в их глазах он все равно оставался блестящим символом расцвета французской королевской власти.
