Вам дали понять, что масонские ложи требуют исполнения одного из их девизов: «Lilia pedibus destrue», что значит: «Топчите лилии ногами». Ведь речь идет о французских королевских лилиях, не правда ли? А потом другой монарх сможет занять опустевший трон. Кто это сделает? Брат короля, граф Прованский, который так ловко обходит все подводные рифы? Или герцог Орлеанский? Но в этом случае придется менять королевский герб. А почему бы это не сделать вам, принцу, женатому на английской принцессе?
Тяжелый кулак герцога Брауншвейгского с грохотом опустился на стол.
— Довольно, сударь! Я не позволю вам оскорблять меня! Уходите немедленно, или я прикажу арестовать вас!"
"— О да, я уйду, — вздохнул де Бац. — Теперь я знаю, чего мне следует ждать. Но прежде вы отдадите мне часть того, что получили в качестве оплаты…
Барон с мрачным удовлетворением заметил, что герцог побледнел как полотно.
— Оплаты?
— Да, вам заплатили, передав королевские бриллианты, похищенные с мебельного склада в Париже.
Кражу прикрывал Дантон. Я не требую у вас вернуть все похищенное. Я лишь хочу, чтобы вы вернули мне орден Золотого руна Людовика XV. Мне он, возможно, поможет спасти короля. И не говорите мне, что его у вас нет. Мне все известно!
— Допустим! Но зачем мне возвращать вам его?
— Затем, что я считаю вас человеком чести, который не захочет стать сообщником бесстыдного вора. Остальное будем считать военными трофеями, но верните мне орден! И потом, я могу предложить вам компенсацию.
Де Бац раскрыл бархатную коробочку, и в свете свечей голубой бриллиант, найденный Питу, засверкал всеми своими гранями. Глаза у герцога загорелись.
— Что это?
— Один из голубых бриллиантов, принадлежащих королеве. Этот камень она купила недавно. Он крупнее того, которым она так дорожила. Но это не помешало бы ее величеству приказать изготовить из них подвеску, которые ей так нравилось носить.
Говорят, что вы любили нашу королеву?
— Я редко встречал таких соблазнительных женщин, — прошептал герцог. Его настолько заворожили голубые блики бриллианта, что он стал размышлять вслух.
— Тогда это станет для вас напоминанием о ней, и, следовательно, камень приобретает еще большую ценность.
— У него есть название?
— Насколько я знаю, нет. Почему бы ему не называться «Брауншвейг»?
— Это мысль… — И она мне кажется удачной.
