Окажите мне любезность, попросите герцога принять меня незамедлительно. Не стоит больше откладывать. Потому что даже если герцога это не волнует — и мне известно, почему это так, — с нажимом добавил барон, — я должен вернуться в Париж как можно быстрее. Я должен спасти моего короля!
Гете помолчал минуту. Он снова взглянул в глаза де Баца, потом, положив сочувственно руку ему на плечо, вздохнул:
— Иду. Господин барон, я искренне восхищаюсь людьми, которые мечтают о невозможном."
"Глава 8
АНГЕЛ ПО ИМЕНИ ПИТУ
Когда де Баца наконец проводили к герцогу, тот уже вернулся к созерцанию портрета Людовика XIV.
Казалось, великий король буквально завораживал его. Герцог Брауншвейгский с сожалением оторвался от лицезрения короля-Солнца и с недовольным видом обернулся к барону.
— Мне сообщили, что вы намереваетесь уехать этой ночью, но прежде просите уделить вам несколько минут. Я не люблю, когда меня отрывают от трапезы, но мы сейчас на войне. Так чего же вы хотите?
— Я хотел бы узнать о намерениях вашего высочества.
Сейчас в ваших руках дорога на Париж. Когда его высочество намеревается идти по ней вперед?
Тяжелый взгляд принца остановился на человеке, стоящем перед ним.
— В любом случае не этой осенью! Я отвечаю за моих солдат. Они измотаны морально и физически, плохо вооружены, отвратительно питаются. Вы проезжали через их лагеря, вы видели этих несчастных, страдающих от дизентерии, — их трясет от холода и лихорадки. Я должен возвратить их в родную страну, чтобы они вновь обрели здоровье и желание сражаться.
— Свое желание сражаться они проявили всего несколько часов назад! — не удержался де Бац. — Перед лицом врага ваши солдаты собрались и предстали достойно. Почему вы не задействовали пехоту и кавалерию? Уже подошли австрийские войска и полки эмигрантов недалеко.
— Потому что я понял, что мы попали в ловушку. И единственным выходом из нее могли стать переговоры.
— Именно это вы и сказали Вестерману? Вы намерены вести переговоры?
— Да.
У вашего Дюмурье, судя по всему, самые благие намерения. Да, он ненавидит австрийцев, но насколько я понял, он совсем не против союза с Пруссией…
— А как же король?
— Его величество Фридрих Вильгельм — человек умный и дальновидный, он способен воспринять правду.
— Я говорю сейчас не о вашем короле, а о моем — Людовике XVI, короле Франции и Наварры! Вы бросаете его на произвол судьбы?
— Вы преувеличиваете грозящую ему опасность, барон.
