Только баран на ордене из чистого золота.
— Неслыханно! — выдохнул журналист. — За это можно выкупить короля!
— Именно поэтому Дантон и собирается использовать орден, чтобы выкупить Париж. Но так как он не представляет истинной цены вещей, он наверняка добавил к нему еще несколько камней. А я не хочу, чтобы это чудо принадлежало немцам. У меня свои виды на герцога Брауншвейгского — мне нужно, чтобы он вошел в Париж и освободил нашего короля.
— Это невыполнимая задача! Если вы уверены в подлинности полученной информации, то орден уже у него в руках.
— Возможно! Значит, моя цель вырвать его из рук герцога. А вот и наши милые дамы! — Барон двинулся навстречу Мари и Анне-Лауре. Женщины вошли, держа другу друга под руку — за прошедшие дни они успели по-настоящему подружиться. В домашних платьях из батиста, украшенных лентами, яркая брюнетка и пепельная блондинка составляли очаровательную картину. Де Бац улыбнулся своей любовнице и взял за руку Анну-Лауру. Он вывел ее в круг света, отбрасываемый лампой.
— Моя дорогая, — обратился к ней барон, — настал ваш час.
Вы начинаете новую жизнь. Очень скоро мы с вами отправимся в путь. Нам предстоит весьма опасное дело. Чувствуете ли вы себя готовой впервые сыграть ту роль, которую мы с вами репетировали? Анна-Лаура посмотрела прямо в глаза барону и улыбнулась.
— Я полагаю… Да, мне кажется, что я готова.
— Вы должны помнить, что с этой минуты Анны-Лауры де Лодрен, маркизы де Понталек больше не существует. Никто не станет называть вас так. Даже здесь. А теперь назовите себя.
— Меня зовут Лаура Джейн Адамс. Я родилась в Америке — в Бостоне, штат Массачусетс, 27 октября 1773 года. Мой отец, торговец чаем, умер пять лет назад, а в прошлом году я потеряла и мать, Джейн Макферсон, которая приходилась двоюродной сестрой адмиралу Джону Поль-Джонсу. Адмирал остался моим единственным родственником, поэтому я и приехала в Париж, чтобы жить с ним и под его защитой.
Голос молодой женщины не изменился, но теперь Лаура — отныне она будет только Лаурой! — говорила с легким акцентом, чуть изменив акцент и интонацию.
Это давалось ей легко. Да и внешне маркиза де Понталек изменилась. Теперь у нее была иная форма бровей и другая прическа. А легкий грим и более уверенная манера держаться совершенно преобразили ее. Элегантность туалета довершала остальное. За две недели Мари и барон подобрали ей другой гардероб. И странное дело — необходимость освоить новую роль, создать новый образ помогала молодой женщине легче справляться с горем.
