Анж Питу, не видевший Лауру некоторое время, с восхищением и удивлением рассматривал ее. Все зааплодировали, и Лаура, довольная успехом, изящно присела в реверансе.
— Великолепно, вы — прирожденная актриса, — воскликнул восхищенный де Бац. — А теперь собирайтесь в дорогу. Мы выезжаем через час.
— Мы?
— Вы, я и Бире в качестве кучера.
— Постойте, мой друг, — вмешался Питу. — А я? Я тоже поеду с вами.
Де Бац нахмурился. Когда он составлял какой-то план, то не терпел постороннего вмешательства.
— С какой целью?
— Это моя профессия! Я же журналист и, следовательно, любопытен.
А вы отправляетесь на место действия. Мне это интересно. И потом, я могу вам пригодиться в качестве солдата Национальной гвардии.
— Но вам понадобится документ — приказ! Питу насмешливо посмотрел на барона:"
"— Я уверен, что у вас найдется такой комплект шрифта, барон!
Де Бац не смог удержаться от смеха:
— Сдаюсь! Вы правы! Вы нам можете очень пригодиться. И потом, чем больше сумасшедших, тем веселее компания!
Женщины поднялись наверх, чтобы собрать вещи, а барон принялся заполнять бланки двух паспортов — они всегда были в его распоряжении с нужными подписями и печатями.
Один паспорт он выписал на имя доктора Джона Имлея из Нью-Джерси, который ехал в расположение Северной армии генерала Дюмурье, чтобы ухаживать за своим единственным племянником Илизаром Освальдом, если он еще жив. Илизар Освальд отправился в армию добровольцем и был тяжело ранен, что соответствовало действительности.
Второй паспорт предназначался для Лауры Джейн Адамс, невесты Илизара Освальда. Потом под заинтересованным взглядом Питу барон сочинил весьма убедительный приказ, который должен был позволить молодому человеку путешествовать без труда. Затем де Бац взял деньги — ассигнации и золото — и медицинский чемоданчик со всем необходимым. Подумав немного, барон сунул в жилетный карман и голубой бриллиант.
Закончив со сборами, де Бац занялся своей внешностью. Сняв парик, густую растительность и каучуковые наклейки на зубы, Агриколь превратился в американца средних лет, настоящего квакера в черной одежде и черной шляпе.
На нос он водрузил очки. Седые волосы были зачесаны назад, открывая лоб, подстрижены «под горшок» и прикрывали уши.
Лицо оставалось чисто выбритым, но умелый грим сделал его чуть круглее, на коже появились морщины. И на этот раз де Баца было невозможно узнать. Лаура с восхищением уверила его в этом.
