Водители каждого из автомобилей-пленников нервничали, некоторые открывали двери и выходили на дорогу. Поднимались на цыпочки, пытаясь разглядеть, что там происходит впереди. Никто из них не мог изменить ситуацию. Пробка была фатальной. А может быть, их всех специально тут собрали, чтобы они наконец замедлили свой темп и пару часиков подумали над чем-то вечным. И это вечное у каждого из сидящих в своих замерших машинах было своё. Испытание бездействием – самое страшное для жителя стремительного мегаполиса.
Было полное ощущение, что эта пробка не тронется с места никогда.
Что там случилось – абсолютно непонятно, накал психоза людей, застрявших в ней, со временем стал настолько сильным, что одни умудрились подраться, другие – познакомиться, а кому-то стало плохо, и врач вызванной скорой бежал по тоннелю. Успел ли?
Но наконец-то он доехал до дома! Герман припарковал машину и, как тот врач, побежал к своему подъезду. Мать очень долго была одна, мало ли что с ней! В дверях подъезда встретил Юлю. Она шла в магазин.
Москва – круглосуточный город. Тут нет чёткого времени для покупок, для сна и для работы. Каждый живёт в собственном ритме.
– Гера? Привет! Ты чего так летишь, чуть меня не сбил? Случилось что-то? – Юля отпрыгнула в сторону от двери, он действительно чуть не сбил её, влетая в подъезд.
– Юля? Привет! Всё нормально, тороплюсь просто. – Герман не хотел останавливаться, боясь, что разговор задержит его.
– А я в магазин. Пивасика захотелось. Тебе принести?
– Что? А… Не, не нужно, извини, у меня там мать одна… Давай, созвонимся! – Он уже стоял у лифта в ожидании, когда спустится кабина, голос был обеспокоенный, от Юли отвернулся.
Влетел в квартиру, включил свет в прихожей, сбросил на ходу кроссовки – и к матери в комнату. Нагнулся к ней, вроде всё нормально, спит. Воду, которую он ей на тумбочке оставил, и яблочное пюре из детского поильника выпила. Айша придумала покупать детское пюре, чуть разводить его водой и переливать в кружку-поильник для малышей, чтобы можно было самостоятельно пить.
– Мам, мама, – он легонько потормошил её за плечо. – Я пришёл, прости, что так задержался. Сейчас всё сделаем."
"У него уже многое получалось гораздо лучше, чем раньше. Они с ней и памперсы менять приноровились так, чтобы она не стеснялась, прикрыв её одеялом. Ей, конечно, так было намного тяжелее, чем когда это делала Айша, но всё-таки это был выход. Если Герман был дома, то пользовались судном, если уходил надолго – надевал ей памперс.
