Чем мне там ещё заниматься одному без тебя? Потом решишь, может, ты её сдашь кому, а может, обменяем на дом тут, в Лисках. Отремонтированную и обменять легче будет.
Миша уехал. Его не было очень долго, почти три месяца. Вот уж и сессия прошла, а его всё нет. Тоня поехать в Москву не могла. На работе был аврал, она была необходима начальству. Ходила на почту, звонила ему почти каждый день, после работы или утром. Трубку он брал редко, отшучивался, говорил, мол, приезжай, мне грустно без тебя.
– Бабушка, что-то мне не нравится, что Миша не возвращается, – пожаловалась она как-то Настасье.
– Что же мне делать? Нехорошо, наверное, что я будущего мужа одного оставила.
– Деточка, ты же видишь, что я про этого Мишу вообще молчу. Не хочу я вмешиваться. Не моё это дело. – Настасья, вопреки обыкновению, не хотела поддерживать разговор.
– Бабуля, постой! Ну как же – не твоё? У кого мне ещё спросить? Нет ведь у меня никого! – Тоня стояла посреди кухни в растерянности. – Ты же сама мне сказала, что будет у меня всё – и ребёнок, и семья.
Вот я и пытаюсь, но что-то не так выходит. Чувствую, что не так, а понять не могу.
– Не твой он. Не твой. Гнилой человек. Тьфу на него! – Она в сердцах махнула рукой в сторону окна и тяжёлой своей походкой – трудно ей было ходить, ноги болели, особенно вечерами – пошла в свою комнату. – Вот ведь дура, не сдержалась! Хотела же не лезть… А вдруг ошибаюсь?
Ещё через месяц молчания Миши Тоня взяла всё-таки отгулы на работе, купила билет, собрала гостинцев, вкуснятины, которую любил Миша, и поехала в Москву.
Тоня приехала вечером. Телеграмму давать не стала, хотела сюрприз Мише сделать. Открыла дверь своим ключом и застала на кухне поистине семейную сцену. Девушка в одном лёгком Тонином халатике порхала по кухне, напевая песенку, Миша вышел в одних трусах из ванной. Пара собиралась ужинать. В спальне была расстелена постель, везде валялись вещи, подтверждающие, что юная особа не в гости зашла, а живёт тут постоянно.
Бабуля оказалась права. Тоня поставила жирный крест на Мише и своих мечтах о семье.
* * *Наступил 1976 год. Лиски разрастались, появлялись новые районы, строились современные дома. Часть города застроилась пятиэтажками, в которые многие стремились переехать. Там были вода и отопление. Не нужно было колоть дрова, носить воду из колодца, а зимой топить печь. Большинство жителей уже привыкли, что их город и не Лиски вовсе, а Георгиу-Деж – название, которое никак не хотело приживаться в старинном российском селе.
