Ничего удивительного, что нас не связывали никакие чувства и я вообще не интересовался полноценными отношениями с нею. Но поскольку шесть месяцев из восьми мой член провел внутри ее, я был совсем не против угостить ее ужином или сводить в киношку.
Я неоднократно предлагал ей, и она всякий раз отказывалась.
Потому что это было недостаточно публичным.
Потому что я требовался Белле, когда находился на всеобщем обозрении, будь то в пабе или школе, где она могла показать меня всем своим подругам, словно племенного быка.
Опять же в эсэмэс Белла сообщила, что теперь у нее отношения с Кормаком Райеном, шестигодком.
Я уже некоторое время подозревал, что между ними что-то происходит; больно стремно он темнил со мной.
Летом Кормак получил вызов из Академии. Он провел несколько игр в составе Лиги юниоров и вышел в нескольких отборочных матчах.
До сих пор ему не удавалось добиться заключения с Академией контракта на постоянной основе, что меня совсем не удивляло, поскольку я не обольщался на его счет.
И не то чтобы я был злорадным уродом.
Просто констатировал факты.
Он был неплохим крыльевым, но если он хотел добиться от клуба контракта, требовалось достать козырь из рукава.
Сможет — хорошо.
Если нет, мне посрать.
Кормак был годом старше, так что мы никогда, по сути, не дружили, но после пяти лет в одной команде я ожидал от него чуточку больше порядочности.
И если Белла искала способ спровоцировать меня, путаясь с моим товарищем по команде, ее ждало горькое разочарование, потому что такого удовольствия я ей не доставлю.
Мне было больно?
Да.
Чувствовал ли я, что меня предали?
Конечно.
Означало ли это, что я хотел ее вернуть?
Да ни в коем случае.
Потому что я не выносил врунов, а она была вруньей.
А еще я ненавидел манипуляции, а именно это она и пыталась со мной сделать.
Порвать со мной, переметнуться к игроку из моей команды, затем якобы одуматься и закидывать меня сообщениями, утверждая, что хочет все начать заново, — наглядный пример игры, в которую эта девица пыталась втянуть и меня.
Вот только Белла не врубалась: не важно, сколько манипуляций она попытается провернуть или сколько раз пообещает мне отсосать.
Пути назад не было.
Не для меня.
Возможно, я был «мертвечиной внутри», как Белла предполагала в том миллионе сообщений, после того как я отказался встретиться и во всем разобраться.
Но это вряд ли.
Чувства у меня были.
Я умел проявлять заботу.
Но не к врунам.
— Я должен признаться, — объявил Гибси на тренировке в среду.
