Когда они бегали за девчонками, я бегал за результатами.
Регби было моей жизнью.
Всем, что я имел.
Но темп, казавшийся Гибси напряженным, был настолько далек от моего рабочего стандарта, что становилось грустно.
Я еле полз, и это оставалось незамеченным лишь на уровне школьной команды.
Если бы я так тащился на тренировке в Академии, где играл с лучшими регбистами страны, меня бы тут же выгнали с поля.
Все тело пылало, и я бежал исключительно на силе воли.
Все болело до такой степени, что приходилось дышать носом, чтобы не блевануть.
За перенапряжение я обычно расплачивался бессонной ночью, крутясь от боли, закинувшись полудюжиной болеутоляющих таблеток и лежа в обжигающе горячей ванне с английской солью.
Но я не мог остановиться.
Отказывался сдаваться.
Дай я тренеру Малкахи только повод подумать, что я не в форме, он позвонит в Академию.
А если он позвонит в Академию, мне конец.
Достигнув финиша, я замедлил темп, но продолжал двигаться, расслабляя мышцы.
Если полностью остановиться, ноги сведет судорогой, а такое я мог себе позволить, лишь уединившись в салоне своей машины.
Подхватив с земли бутылку воды, я несколько минут ходил как сумасшедший, отчаянно стараясь «переходить» боль.
Делать упражнения на растяжку после бега я не осмелился.
Я все-таки не настолько мазохист.
Когда сердечный ритм вернулся в норму, я дождался кивка коуча, позволившего мне покинуть поле раньше времени, и двинулся в раздевалку. Моя тренировка на поле закончилась.
Я и не догадывался, что Гибси потащится следом за мною, пока не услышал его оглушительное присвистывание и слова:
— Чудесно выглядишь, медвежонок Клэр!
Я с любопытством посмотрел туда, куда и он, и рядом с корпусом, где у нас проходили уроки по естественным наукам, увидел двух знакомого вида светловолосых девиц.
Одна из них хмуро посмотрела на нас и показала моему лучшему другу средний палец.
— Опять смотрела, как я тренируюсь? — через двор крикнул ей Гибси. — Ты ведь знаешь, как я люблю, когда ты это делаешь.
Вскоре я узнал в длинноногой блондинке младшую сестру Хьюи Биггса.
— Что-что? — крикнула Клэр, поднося руку к уху. — Я тебя не слышу.
— Давай куда-нибудь сходим!
— Проваливай, Джерард!
— Ты ведь знаешь, что тебе этого хочется, — засмеялся Джерард, помахивая пальцами в знак приветствия. — Моя маленькая кареглазая девочка.
— Прекрати, Джерард! — Лицо Клэр густо покраснело. — Не смей петь эту…
Гибс оборвал ее слова, пропев строчку из песни Вана Моррисона[20].
