— Слушайте все, — прорычал я, привлекая внимание. — Насчет девицы, которая была сегодня на поле.
Я дождался, пока мои подопечные угомонятся. Потом еще подождал, пока до них дойдет, о ком я говорю. А дальше меня прорвало:
— Все помнят, что там было? Это стремное позорище для кого угодно, особенно для девочки. Поэтому я не хочу, чтобы вы трепались об этом в школе и после школы. — В моем тоне появились угрожающие нотки. — Если до меня дойдет, что кто-то из вас чесал языком про нее… Короче, понятно, что будет.
Кто-то хихикнул, и я вызверился на виновника.
— У тебя, Пирс, две сестры, — резко напомнил я, глядя на покрасневшего хукера[17]. — Как бы ты себя чувствовал, случись такое с Мэрибет или Кейденс? Хотелось бы тебе, чтобы парни болтали о ком-то из них?
— Нет, конечно. — Пирс покраснел еще гуще. — Извини, Кэп, — пробормотал он. — От меня ты ничего подобного не услышишь."
"— Умница, — кивнул ему я и продолжил разговор с командой: — Про то, что произошло с ее одеждой, — никому ни слова.
Ни друзьям, ни любимым мягким игрушкам. Улетучилось. Стерлось. Вообще никогда не случалось. И раз мы затронули эту тему, вообще не заговаривайте с ней, — добавил я, войдя в раж. Этого я требовал уже по чисто эгоистичным причинам, о которых не позволял себе особо задумываться. — Никаких замечаний на ее счет. Вообще не смотрите в ее сторону.
Игроки постарше только покивали и продолжили делать то, что делали до моего выступления.
Ребята молча показывали, что я уделяю событию слишком много внимания.
Но долбаный Ронан Макгэрри с его поганым ртом не собирался униматься.
Я не любил этого парня, просто реально не выносил.
Ронан, шумный, трепливый третьегодок, расхаживал по школе словно царь горы.
В этом году он стал лишь еще наглее, после того как Ронана включили в старший состав команды вместо Бобби Рейлли: тот получил травму передней крестообразной связки колена и был вынужден досрочно завершить сезон.
Макгэрри, средненький регбист (и то с натяжкой), играл в полузащите в этом сезоне и на поле становился настоящей занозой у меня в заднице.
В нашу команду он попал только потому, что его мать была сестрой коуча. Талантом там и не пахло.
Я с удовольствием осаживал его при любой возможности.
— А это еще почему? — выкрикнул он теперь из противоположного конца раздевалки.
