Надо учесть, что я играл в регби на таком уровне, где в команде были мужчины гораздо старше меня.
Разговоры, которые там велись, тоже предназначались для мужчин гораздо старше меня.
И женщины там тоже были для мужчин гораздо старше меня.
Женщины, а не девчонки.
Господи, да если бы мать знала хотя бы о половине женщин, предлагавших себя мне (взрослых женщин), она бы вытащила мою задницу из Академии и держала бы дома под замком, пока мне не стукнет двадцать один.
В каком-то смысле у меня украли детство; и все потому, что я умел играть в регби.
Я повзрослел очень быстро, принимая на себя роль мужчины, когда только-только вылупился из мальчишек. Меня тренировали, толкали вперед, на меня давили и учили выигрывать.
У меня не было детства и общения со сверстниками.
Вместо них — возложенные на меня ожидания и карьера.
Секс — это вознаграждение, которое я себе позволял за то, что… был хорошим.
За то, что все остальное держал под контролем.
За то, что благодаря железной воле и безупречному контролю балансировал между школой и спортом.
Я не был исключением.
В команде Академии только двое игроков обзавелись постоянными подружками, остальные вели себя не лучше меня.
На самом деле даже хуже.
Я проявлял осторожность в таких делах.
Они — нет.
— Мы говорим не обо мне, — сказал я Гибси, возвращаясь в сегодняшний день и чувствуя, как растет гнев. — Она совсем ребенок, слишком маленькая для всех вас, озабоченных кабанов. Все, кто здесь находится, обязаны с этим считаться.
— Пятнадцатилетняя для тебя ребенок? — смущенно произнес Гибси.
— Что за пургу ты несешь, Джонни?
— Пятнадцать — слишком юный возраст, — рявкнул я, досадуя на них и самого себя. — И это незаконно.
— А-а, — понимающе улыбнулся Гибси. — Понимаю.
— Да ни хрена ты не понимаешь, Гибс, — огрызнулся я.
— С каких это пор тебя интересует, чем мы занимаемся?
— Меня не интересует, делайте что хотите и с кем хотите, — горячо произнес я. — Только не с ней.
Гибси заулыбался во весь рот с явным намерением приколоться:
— Еще пара таких фраз — и я начну думать, что ты залип на эту девчонку.
— Я не трахаюсь направо и налево, — бросил я, проглотив его наживку.
— Расслабься, Джонни, — вздохнул Гибси. — Не планировал я к ней подкатывать.
— Ладно, — выдохнул я, только сейчас заметив, что задержал дыхание.
— А вот за остальных не скажу, — добавил он, указав большим пальцем за спину.
Оцепенело кивнув, я переключил внимание на шумную раздевалку и встал. Возбуждение так и перло из меня.
