— Мама посмотрела на меня, оценивая степень усталости, и ее карие глаза наполнились состраданием. — Почему бы тебе не лечь пораньше? А твоим преподавателям я напишу объяснительную про домашнюю работу.
— Спасибо, мама. Я действительно вымотался.
Я поцеловал ее в щеку и пошел к двери, собираясь покинуть кухню раньше, чем мама вдруг снова вспомнит о моем здоровье.
— Да, пока не забыла, — крикнула она вдогонку, заставив меня остановиться. — Я записала твою машину на техосмотр. Ближайшая дата — через две недели, в понедельник.
Так что я отвезу тебя в школу, а на обратном пути мы заедем за машиной.
— Черт, — проворчал я, поворачиваясь к ней.
— В чем дело?
— В следующем месяце у меня каждый вечер сеансы физиотерапии по линии Академии. — Я сокрушенно вздохнул и потер лоб. — Мама, мне нужна моя машина. — Я с надеждой посмотрел на нее и добавил: — Конечно, если ты не хочешь, чтобы я вырубился и тебе пришлось бы везти меня в клинику. Или тогда одолжи мне свой джип.
— Пропуск одного сеанса тебя не убьет, — спокойно возразила мама.
Наверное, не убьет. Но сегодня я уже пропустил сеанс из-за Шаннон.
— И потом, через день после той даты я снова улетаю в Лондон, и мне хотелось побольше побыть рядом с тобой.
Да, я знал, что она это скажет.
Ей до сих пор хотелось быть рядом со мной. Ну и женщина.
Проклятье!
— Приближается финал лиги, — возразил я, хотя и знал, что спорить бесполезно. — Это очень важно для репутации школы. Я должен быть в соответствующей форме.
— А сейчас ты что, не в форме?
— Не жалуюсь.
— Тогда почему ты прихрамываешь?
— Что-о? — спросил я, разинув рот от неожиданности.
— Правая нога, — ответила мама. — Ты словно боишься на нее наступать.
Она повторяла слова Шаннон. Мне стало не по себе.
— Нет у меня никакой гребаной хромоты!
— Следи за словами, Джонатан! — сказала она, бросив на меня недовольный взгляд.
— Хорошо, мам. У меня нет никакой чертовой хромоты, — торопливо повторил я.
— Почему ты так болезненно реагируешь? — резонно спросила мама. — Дорогой, у тебя опять что-то с тестикулами? Если да, говори, не стесняйся.
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл.
Спорить с этой женщиной было бессмысленно. Мне все равно у нее не выиграть, а если я и дальше буду продолжать разговор в таком тоне, она применит мерзкий прием, как это делают все матери, когда хотят, чтобы ты сам во всем сознался.
Господи Исусе!
— Спокойной ночи, мама, — скороговоркой произнес я и повернулся, готовый поскорее убраться из кухни.
— Еще кое-что.
