Раньше он, скорее всего, использовался как замковая кухня, но теперь, судя по окровавленным носилкам, лежавшим у входа, там оборудовали лазарет. Также имелись весьма просторные конюшни, чуть ли не на полсотни лошадей и несколько хозяйственных пристроек, вроде складов или арсеналов. Во тьме разобрать было довольно трудно. Посреди двора был виден сруб колодца. А чуть за ним — низенький заборчик импровизированного ристалища.
Людей во дворе было немного. Большая часть защитников уже спала, а немногочисленные часовые стояли на стенах.
Встретили нас лишь начальник караула и пара сонных бойцов. Барон молча протянул ему подорожную грамоту.
Солдат посмотрел на неё. Повертел в руках. Долго и напряжённо вглядывался в текст, перевёрнутый вверх ногами — делал вид, что читает. Затем вернул грамоту её законному владельцу, махнул нам рукой и крикнул:
— Оставляйте повозки под северной стеной. Там же найдёте коновязь. Всё, давайте, пошевеливайтесь, если не хотите стать обедом кошмаров. Ночью ворота открытыми держать опасно! — голос солдата звучал резко.
Почти нервно. Он то и дело косил взглядом в сторону тёмного провала арки ворот. Судя по его реакции, кошмары не были очередным мифом или выдумкой местных пьянчуг. Удачно мы до крепости добрались.
Я спрыгнул с Гневко и отдал его поводья Алистеру — одному из бойцов синей десятки. Немного постоял. Шумно выдохнул и опёрся на деревянную стенку какой-то неаккуратной мелкой пристройки. Голова кружилась всё сильнее. На спине коня это было не так заметно, но стоило мне ощутить землю под ногами… как она тут же превратилась в нечто зыбкое и ходящее ходуном.
Даже хуже, чем палуба на корабле.
Снова сделал глубокий вдох, пытаясь отогнать мутную тошноту, липким ядом разливающуюся по телу. Сделал и согнулся пополам от резкой боли, на мгновение пронзившей рёбра. Удары камнем по шлему и копьём под рёбра не давали забыть о себе. Липкий комок в горле, который я с трудом удерживал всю дорогу, настойчиво попросился наружу. И сопротивляться уже не было сил.
— Генри… — над ухом послышался приглушённый голос Айлин, — Твою мать! Только не вздумай тут падать! Давай, потихоньку… — одной рукой девушка упёрлась мне в грудь, другой взялась за шиворот моего гамбезона и осторожно потащила меня наверх.
Голова всё ещё кружилась, а рвотные спазмы крутили желудок, но блевать мне и правда было больше нечем. Медленно, осторожно, опираясь на руки девушки и стенку сарая, я разогнулся. Несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.
